— Так вот из чего было сделано копье Ханана?

Он кивнул.

— Тогда, очевидно, кости Древних могут быть уничтожены, — сказал я.

— Только двумя Первозданными: Первозданным Жизни и Первозданным Смерти.

Здорово.

Я скрестила руки на груди.

— Но могут ли они убить Первозданного чем-то большим, чем просто несколькими тлеющими углями?

— Они могут убить неоперившегося Первозданного, в зависимости от того, куда их ударили, например, того, кто только что вышел из выбраковки. Они были бы восприимчивы к этому в течение многих лет, пока полностью не обуздали бы своего пожирателя. Но если какой-нибудь Первозданный вид, оперившийся или нет, будет пронзен костью, он останется недееспособным до тех пор, пока ее не удалят.

Что ж, это была первая полезная информация, которой он поделился. Но в последовавшие за этим мгновения молчания я поняла, что есть еще кое-что, что я хотела бы знать.

— Ты можешь?.. –

Вдохни.

У меня сдавило грудь.

Задержи.

. — Ты можешь сказать мне, как там Никтос?

— Тебе не понравится этот ответ, но я не могу. — Он проследил за коротким путем, который я проделывал перед диваном. — Я бы хотел, но я не видел его с тех пор, как отвел в камеру.

Он был прав. Мне не понравился ответ.

— Тогда он был в сознании?

— Нет, — тихо сказал он.

Вдохни.

Я крепко зажмурила глаза, борясь с нарастающей волной паники и беспомощности.

Задержи.

Уступка этому не помогла бы ни одному из нас.

Выдохни.

.

— Где находятся эти камеры?

— Это было то место, куда ты пыталась сбежать?

Я не ответила.

В этом не было необходимости.

Аттез устало вздохнул.

— Ты бы никогда не добралась туда, даже если бы тебе удалось освободиться. Я бы даже не смог доставить тебя туда и миновать установленные чары — по крайней мере, незамеченным.

— Где находятся эти камеры? — повторила я.

— Они находятся в Далосе, но далеко от города, — сказал он. — Они в Карцерах.

Несмотря на то, что я полагала, что Эша не держат в пределах досягаемости, разочарование все равно сильно ударило по мне.

— Карцеры? — спросила я хриплым голосом.

— К югу от Города Богов есть горный хребет, уступающий только горе Лото, — сказал он, говоря о дворе Эмбрис — Первозданной Мудрости, Верности и Долга. — Это и есть Карцеры.

Мою нижнюю губу обожгло, когда я прижала ее к верхней.

— Что…на что похожи Карцеры?

— Тебе лучше не знать.

Остановившись, я повернулась к нему лицом.

— Я хочу знать.

Что-то похожее на уважение промелькнуло на его лице.

— На что похожи тюрьмы для смертных?

— Они ужасны.

— Представь себе это, но гораздо, гораздо хуже, — сказал он, и холодок пробежал у меня по спине. — Я полагаю, что более неприступное место вы могли бы найти только в Бездне.

Боги.

Тяжесть в моей груди увеличилась, как будто на нее надавила невидимая рука.

–

Он там долго не пробудет.

, — напомнила я себе. Он этого не сделает. Я посмотрел на Аттеза, думая о своем ключе.

— Если бы я могла выбраться из этой клетки…

— Если бы ты смогла сбежать из этой клетки, я бы взял тебя, — в его глазах запульсировал гнев. — Я бы вытащил тебя отсюда и отвез в безопасное место.

Я не был уверена, могу ли я доверять этому.

— Но ты не мог бы отвезти меня к Никтосу, верно?

Его пристальный взгляд изучал мой.

— Я бы даже не стал рисковать, зная, что защита не подведет.

— Потому что тебя бы наказали?

— Я беспокоюсь не о себе, — ответил он. — Я бы больше беспокоился о том, что Колис сделает с тобой или Никтосом.

— Верно, — пробормотала я. Не было никакого смысла заручаться помощью Аттеза в моем побеге. Я также беспокоилась о том, что Колис сделает в отместку, как только поймет, что я ушла в попытке освободить Эша.

Колис даже не спросил, почему я пыталась это сделать раньше. Он не был удивлен. Я предположила, что это из-за того, что Сотория так много раз пытался сбежать, на что он намекал.

— Если ты здесь не для того, чтобы помочь Никтосу, тогда зачем ты здесь? — Я спросила. — Чтобы загладить свою вину?

— Моя совесть давно очистилась от этого.

— Тогда что? — потребовала я. — Чтобы сказать мне, что ты тайно предан Никтосу, несмотря на свои действия?

— Я верен только истинному Началу Жизни. — Его голова склонилась набок. — Это был Эйтос, а теперь это ты. Да, у тебя есть только два Первозданных уголька, — быстро добавил он, — Но это все равно делает тебя, во всех смыслах и целях, истинным Первозданным Существом Жизни, пока эти угольки остаются внутри тебя.

Угольки потеплели в ответ, и я решила проигнорировать это.