— Эш.

— Я серьезно, Сера. Я не могу ответить, пройдешь ли ты через Столбы или тебе придется лично судить, чтобы определить свою судьбу.

Я начала хмуриться.

— Но…

— Я знаю, что я сказал раньше, но я не могу видеть, каким будет это путешествие. Точно так же, как я не мог видеть путь Лэтана, — поделился он, глядя на пульсирующее за его зрачками свечение. — Он был скрыт от меня. Как и твой.

— Почему?

— В тот момент, когда я считал Лэтана другом, моя роль в его вечном путешествии закончилась. Вот почему…

— Первозданному Смерти не разрешалось создавать связи с другими, — пробормотала я.

Из-под его зрачков вырвалась полоска эфира.

— Колис сказал тебе об этом?

Я кивнула.

— Если… связь образуется с другим, Судьбы уравновешивают ее, не позволяя Первозданному Смерти узнать о путешествии души или принять в нем участие.

— Да.

— Судьбы… — Подумав о Холланде, я покачала головой. — Они ублюдки, не так ли?

Он негромко усмехнулся.

— Я думал об этом много раз.

Когда Колис говорил об этом, я не считала это справедливым, и это не изменилось.

— И ни на кого из других Первозданных эти правила не распространяются? Скажем, если Майя сблизится со смертным, она уже не сможет вмешиваться в дела любви или плодородия?

Эш нахмурилась.

— На остальных распространяются те же правила. Как только они образуют связь со смертными или богами, они не могут влиять на их жизнь ни положительно, ни отрицательно.

Раздражение нарастало.

— Колис сказал так, будто это касается только его.

— Конечно, он так и сделал, — с усмешкой сказал Эш. — Он считает, что только он один был наказан или страдал. — В его глазах появился еще один вихрь. — Но мой отец — истинный Первозданный Жизни? Насколько я знаю, он не придерживался таких стандартов.

В голове промелькнул гнев, который я увидела в чертах лица Колиса, когда он рассказывал о всех способах влияния Эйтоса на жизнь тех, о ком он пришел заботиться.

— Нектас как-то сказал мне, что это просто потому, что к Первозданному Жизни предъявляются более высокие требования, что на него возложена обязанность знать, когда и когда не стоит влиять на жизнь других. Или учиться, когда. По мне, так это больше похоже на то, что тебя постоянно дразнят возможностью улучшить свою судьбу, а ты вынужден выбирать не делать этого…

— Боги… — Пробормотала я. — Кому нужен такой выбор?

— Колис, — предположил он. — И он хотел его только потому, что ему никогда не приходилось его делать…

Я медленно кивнула. Колис упустил из виду, что не ему одному приходится действовать по этим правилам, но я не удивилась, узнав об этом. Колису было наплевать на других Первозданных. Его волновало только то, что может и чего не может делать его брат.

Откинувшись на грудь Эша, я вернулась к тому, с чего начался этот разговор.

— Тогда кто судил Лэтана?

— Если Столпы не смогли его осудить, то это должны были сделать Айри…

Это означало, что они, скорее всего, будут судить меня, потому что я сомневалась, что Столпы знают, что со мной делать. Я не была уверена, хорошо это или плохо, и будет ли Холланд иметь право голоса.

— Как тебе вода?

— Потрясающе, — Вся болезненность исчезла. Наверное, это было тепло воды и, может быть, даже немного магии этой скрытой от посторонних глаз пещеры.

Эш прижал мой затылок к своему плечу.

— Лучше, чем в твоем озере?

— Да, лучше, — я вздохнула, сжимая руку, опоясывающую мою талию. Как я уже заметила, его кожа была прохладной даже под водой, что, вероятно, не давало мне перегреться. — Но по-другому…

Его большой палец провел по изгибу моего бедра под поверхностью воды, двигаясь вперед-назад.

— Каким образом?

Мой взгляд скользнул по тихо журчащим горячим источникам. Прерывистые лучи солнечного света отражались от поверхности, а клубы пара поднимались вверх, опутывая свисающую сирень.

— Мое озеро… оно освежает, но это расслабляет. Как будто я могу заснуть…

— Да. Думаю, я и сам мог бы это сделать. В его голосе прозвучала тяжесть, когда он наклонился и поцеловал меня в висок. — Я бы хотел, чтобы мы могли…

Я желала многого.

Узел грозил застрять в горле. Я глубоко вдохнула, надеясь ослабить его.

— Мы вернемся сюда. — Губы Эша коснулись изгиба моей щеки. — Я обещаю.

Я закрыла глаза, так как этот проклятый узел разрастался. С его стороны было очень мило обещать, но мы никогда сюда не вернемся. Я надеялась, что он все же вернется, когда открыла глаза. Я смотрела на сверкающие выступы скал и стены, покрытые сиренью, и думала о том, чего я хочу для него, когда все это закончится. Жизнь. Будущее. Любовь. Я надеялась, что здесь у него будет больше хороших воспоминаний.