Я качаю головой и прижимаюсь ближе. Его руки снова обвиваются вокруг меня, на этот раз с бесконечной нежностью.

Дрожа от выброса адреналина, я выпаливаю: — Прости.

Снова смешок.

— За что? За то, что лгала мне? Использовала меня? Соблазнила меня?

Я отвечаю честно.

— За всё, кроме последнего.

Райан смеется. Он берет мое лицо в ладони. В тени его улыбающееся лицо такое красивое, что у меня перехватывает дыхание.

— Привет, — тихо говорит он.

— И тебе привет. Как ты меня нашел?

— Я же говорил, что сделаю это. Я держу свое слово. Ты привыкнешь. Кстати, ты всегда спишь полностью одетой?

Ответ – да, но я игнорирую этот вопрос и задаю один из своих.

— Насколько ты зол по шкале от одного до десяти?

— На девяносто четыре. Тебе предстоит многое сделать, чтоб я простил тебя.

От намека в его голосе по моей спине пробегает дрожь удовольствия, но я не хочу забегать вперед. Он может надеть на меня наручники.

— Ты собираешься сдать меня полиции?

— А что, похоже, что я очень спешу это сделать?

Я прищуриваюсь и изучаю его лицо, затем признаю: — Не особо.

— Ну вот и всё.

Мы смотрим друг на друга. Райан проводит костяшками пальцев по моей щеке.

— Так ты воровка.

— А ты наемник.

— Не мой любимый термин, но да. Должен сказать, что твой голос нравится мне еще больше без фальшивого французского акцента. Скажи мне свое настоящее имя.

— Гм… Элизабет.

Он вздыхает.

— Лорен?

— Прекрати, — решительно говорит он.

Я иду на обдуманный риск, потому что знаю, что он сможет определить, лгу я или нет. Кроме того, без фамилии он далеко не продвинется. Должно быть, миллионы женщин носят такое же имя.

— Мариана.

Райан изучает выражение моего лица, затем кивает.

— Симпатичное. И необычное. Тебе идет. Мариана что?

— Давай не будем увлекаться, ковбой. Это всего лишь наше второе свидание.

— Да, но посмотри, как хорошо прошло первое. За исключением конца, — кисло добавляет он. — Это было ужасно.

Он снова смотрит на меня. Я вижу, что Райан действительно хочет меня поцеловать. А еще он хочет перекинуть меня через на колени и отшлепать по заднице.

И не в хорошем смысле.

— У тебя есть полное право злиться, — смущенно признаю я.

Он приподнимает бровь и саркастично произносит: — Ты думаешь?

— Да. — Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Но я так чертовски рада тебя видеть, что, надеюсь, ты сможешь на секунду забыть о том, как ты злишься, пока я это делаю.

Я встаю на цыпочки и целую его.

Райан реагирует мгновенно, низкий стон вырывается из его груди, большая грубая рука зарывается в мои волосы. Другой рукой он хватает меня за ягодицы, притягивая ближе, и жадно целует меня, прижимая к себе так, что я чувствую, как он возбуждается.

Он отрывается первым, посмеиваясь.

— Думаю, Табби была права, — говорит он хриплым голосом.

— О чем ты?

— Неважно. Послушай. Вот как всё будет. Я раздену нас обоих. Потом займусь с тобой любовью. На этот раз нежно, а не грубо, потому что ты лишилась права диктовать условия, когда, как обезьяна, спустилась с балкона и оставила меня чувствовать себя идиотом. Кстати, это моя больная мозоль. Потом мы поговорим об этом…

— Поговорим? — повторяю я с ноткой паники в голосе.

— Поговорим, — твердо отвечает он. — Как нормальные люди после секса.

Я слегка задыхаюсь от смеха.

— Ты думаешь, мы нормальные люди?

— Заткнись. После разговора ты не станешь накачивать меня наркотиками. Не исчезнешь. И скажешь мне, кто сделал это с твоим горлом, чтобы я мог его убить.

Весь воздух выходит из моих легких. Мы смотрим друг другу в глаза, и он видит, как подействовали на меня его слова, как я внезапно испугалась.

— Я не могу, — говорю я срывающимся голосом.

Райан рычит: — Ты хочешь сказать, что не сделаешь этого.

Я качаю головой.

— Нет. Я имею в виду именно не могу. И это не ложь. Просто… — Я отгоняю внезапное, ужасное воспоминание о окровавленных телах, неподвижно лежащих на бордовом ковре. — Просто я работаю на монстров. Одно из их главных правил – тебе не разрешается никому рассказывать об их существовании. И не только моя жизнь оборвется, если я нарушу правила.

Он молча изучает мое лицо.

— Значит, ты стала вором не по своей воле.

— Я ворую с шести лет. Это то, чем я занимаюсь. Это то, кто я есть.

— Может, так ты и выжила, но это не то, кто ты есть.

Я пытаюсь отстраниться, но Райан не позволяет. Он удерживает меня на месте, нежно, но твердо.

— Я могу тебе помочь.