— Ты прав. Это Зевс. А теперь слезь с меня, морпех, у меня есть дела, и я не могу провести с тобой весь день в постели. — Я толкаю его в плечи, но это все равно что пытаться сдвинуть гору. Он не двигается.

Вдохнув и закрыв глаза, Коннор прижимается щекой к моей щеке и шепчет: — Что может быть важнее, чем провести день в постели со мной?

— О, всего лишь встреча с главой АНБ, чтобы обсудить будущее программ киберзащиты этой страны.

Как только сотрудники ЦРУ допросили меня в больнице, пришли представители АНБ. И после их допроса у меня не только разболелась голова, но и появилось предложение о работе.

Забавно, как устроена жизнь. В одну минуту ты готовишься к долгому пребыванию в федеральной тюрьме, а в следующую тебя просят проконсультировать Большого Брата по секретным правительственным шпионским программам. Хорошо, что у меня отличное чувство юмора.

Коннор приоткрывает глаза.

— Встреча точно сегодня? Сегодня выходной.

— Они же не придерживаются обычного рабочего графика, милый.

— Хм. — В глазах Коннора снова появляется мечтательное выражение. — Я отпущу тебя при одном условии.

Я поднимаю брови в ожидании.

Хриплым голосом он говорит: — Назови меня снова милым.

Мне нравится, что он такой большой, крутой, самоуверенный военный, который почти всегда ходит с пистолетом на поясе, но, когда я называю его ласковым прозвищем, он тает.

Боже, он покорил моё сердце.

Я обхватываю его лицо руками и шепчу: — Ты мой милый.

Он сглатывает, медленно выдыхает и говорит хриплым голосом: — А ты моя принцесса.

Я киваю.

— И теперь, когда мы это выяснили, пожалуйста, позволь мне встать. — Просто чтобы подсластить это, я хлопаю ресницами и добавляю: — Милый.

Коннор нежно целует меня в губы, а затем скатывается с меня. Стоя обнаженным у края кровати, он протягивает мне руку. Я беру ее, позволяя ему помочь мне подняться, потому что моя травмированная нога всё еще не полностью восстановилась.

Первую неделю после операции я провела в инвалидном кресле, а затем еще несколько недель ходила на костылях. Мне всё еще нужно пользоваться костылями, но я отказываюсь это делать, хотя мне и больно наступать на больную ногу. Мне повезло, что пуля не раздробила кости и не повредила крупную артерию, но я немного прихрамываю, и это может быть как временным явлением, так и постоянным. Время покажет. Если не считать хромоты и тупой боли в бедре по утрам и в холодную погоду, единственным свидетельством того, что произошло, является блестящий розовый шрам на бедре размером с четвертак.

У меня есть еще несколько невидимых шрамов, но ничего такого, что не залечило бы время. Благодаря любви и заботе Коннора некоторые из самых неприятных шрамов уже зажили.

Стараясь не показывать беспокойства на своем лице, потому что он знает, что я схожу с ума, когда он волнуется, Коннор поддерживает меня, когда я шатаюсь.

— Ты в порядке?

Я сдерживаю вздох, когда боль пронзает мою ногу, а затем встречаю его встревоженный взгляд и улыбаюсь.

— Ага. Всё хорошо.

Я вижу, он знает, что я несу чушь, но лишь кивает. Мы оба гордые и упрямые, и это делает одни вещи хуже, а другие – намного лучше. В любом случае, хорошо, когда есть кто-то, кто принимает меня такой, какая я есть, со всеми моими недостатками.

Еще лучше, когда есть кто-то, кто всегда меня поддержит. К моему глубокому удивлению, мне нравится быть частью команды.

Я отпускаю большую руку Коннора и направляюсь в ванную, чувствуя на себе его пристальный взгляд.

Он кричит мне вслед: — Я приготовлю завтрак, ладно?

— Звучит заманчиво. Но убедись, что ты приготовишь достаточно. Мы с Зевсом нагуляли аппетит!

Его смешок заглушается шумом льющейся воды, когда я поворачиваю ручку душа и вода начинает течь.

Выйдя из душа, я вытираюсь и направляюсь в гардеробную. Когда я переехала в огромный лофт Коннора в районе Митпэкинг на Манхэттене, я и представить себе не могла, что у человека, чей гардероб почти полностью состоит из футболок и брюк-карго, будет столько места для хранения одежды. Его гардеробная даже больше, чем в моем таунхаусе в Гринвич-Виллидж.

— Завтрак готов, принцесса! — кричит Коннор.

Звук слабый, потому что его лофт размером примерно с футбольное поле, но я слышу его и улыбаюсь.

— Иду!

Я накидываю короткий шелковый халат, провожу расческой по влажным волосам и выхожу из спальни в просторную гостиную, любуясь видом на сверкающую реку Гудзон из панорамных окон. Я нахожу его на кухне, где он жарит яичницу на сковороде.

Я сажусь на один из кожаных табуретов у большого дубового острова в центре кухни. Теперь я любуюсь другим видом: крупным, мускулистым мужчиной в одних черных боксерах, который готовит мне завтрак на своей нелепой плите с восемью конфорками.