Я взлетаю на последнюю ступеньку, готовый распылить на атомы любого, кто встанет у меня на пути. Но я вижу только двух мертвых охранников, изрешеченных пулями, и Табби, лежащую в луже собственной крови

Я быстро осматриваю территорию. Больше никого не видно.

— Они ушли, — говорит Табби.

Я снимаю шлем и защитные очки и подхожу к ней. Она бледная, дрожит, свернулась калачиком и обхватила себя за бедро.

В нем большая гребаная дыра. И оттуда течет кровь. Плохо.

— Всё хорошо, принцесса. — Я стараюсь говорить ровным голосом, хотя совсем не уверен, что с ней всё будет в порядке. На самом деле, если пуля задела артерию…

Нет. Об этом тоже не будем.

— Сёрен и двое охранников, — говорит она сквозь стиснутые зубы. — Они пошли… — Табби резко поворачивает голову в сторону прохода в стене пещеры и туннеля, который уходит вдаль за скоплением компьютерных серверов. К туннелю ведет кровавый след. Я не знаю, ее ли это кровь или Сёрен ранен, но если нет, то скоро будет.

Я сбрасываю рюкзак, разрываю его, достаю индивидуальный пакет для оказания первой помощи, снимаю жгут и упаковку с препаратом QuikClot38. Я разрываю штаны Табби вокруг пулевого отверстия, быстро накладываю жгут выше раны – мое сердце бешено колотится, пока она стонет от боли, – а затем вскрываю упаковку и аккуратно прикладываю марлю прямо к ране. Изделие покрыто минеральным веществом, способствующим свертыванию крови, которое поможет остановить кровотечение, но она уже потеряла много крови.

Затем на верхней ступеньке появляется Райан с поднятым пистолетом. Увидев только нас с Табби, он опускает оружие, подходит к нам и опускается на колено.

— Привет, Рыжая. Забавно встретить тебя здесь.

Табби кивает, ее глаза закрыты, губы сжаты так сильно, что побелели по краям. Я знаю, что ей невыносимо больно. Мы с Райаном обмениваемся взглядами.

— Первый уровень охраняется. Похоже, что кроме тех охранников, с которыми мы уже столкнулись, тут больше никого нет. Здесь?

— Две точки выхода, два бездыханных противника и пара беглецов, включая Большого Злодея. — Я киваю на туннель с пятнами крови, ведущими к нему.

Райан смотрит на часы.

— Отход через двадцать.

Мы снова переглядываемся.

Армейский авиационный полк специального назначения прибывает в течение тридцати секунд. Мы должны быть на месте эвакуации точно в назначенное время. А это значит, что нужно поторапливаться.

Райан говорит: — Я держу ее, а ты иди и возьми свое.

«Возьми свое» для солдата значит не то же самое, что для гражданских. Когда я медлю, не желая оставлять Табби одну, он повторяет более настойчиво: — Иди!

Я сжимаю руку Табби, а затем вскакиваю на ноги и иду по кровавому следу ко входу в туннель.

***

Я понимаю, что близок к цели, когда кто-то пытается меня подстрелить.

— Где, черт возьми, вы научились стрелять, придурки? — бормочу я, отступая за угол туннеля. Не то чтобы я жаловался, но пуля пролетела мимо. Через несколько секунд, выглянув из-за угла, я понимаю почему.

Двое охранников тащат между собой третьего – должно быть, Киллгаарда. Он прыгает на одной босой ноге, едва удерживая равновесие, и обхватывает их за плечи. Один из охранников оглядывается и, продолжая стрелять, движется вперед.

Я опускаюсь на колено, прицеливаюсь и убиваю его.

Когда он падает, другой охранник оборачивается и роняет Сёрена. Затем поднимает винтовку и направляет ее на меня – и тоже погибает.

Я срываюсь на бег еще до того, как он падает на землю. Когда я оказываюсь в трех метрах от Сёрена, то слышу шум.

Это влажный, хрипящий, всасывающий звук, подобного которому я никогда не слышал.

Сёрен стоит на четвереньках, глядя в землю. Его дыхание затруднено. С одной из его ступней что-то не так – она черно-синяя и выглядит немного плоской.

Я медленно подхожу к нему. Когда Сёрен поднимает голову и смотрит на меня, я понимаю, что это за странный звук. Из его окровавленного горла торчит полая металлическая часть ручки.

Я фыркаю. Похоже, он воочию убедился в вспыльчивости Табби.

Он падает на бок, подползает к стене туннеля, опирается на нее и сверлит меня взглядом. Я оставил свой прибор ночного видения, но благодаря светодиодным лентам, расположенным на расстоянии нескольких футов в нескольких дюймах от пола, у меня достаточно света, чтобы увидеть, что передняя часть его белой рубашки уже не белая, а темно-красная. Он растрепан, весь в поту, а его кожа восковая и бледная, как у утопленника.

— Так это и есть печально известный Сёрен Киллгаард, — размышляю я вслух, изучая его. — Должен сказать, ты выглядишь как мешок с дерьмом. А это, — я указываю на его шею, — похоже, причиняет тебе боль.

Когда он просто смотрит на меня полными ярости глазами, я говорю: — О, забыл представиться. Я Коннор Хьюз. — И намеренно добавляю: — Мужчина Табби.

Его губы медленно обнажают зубы.