Я обернулся и увидел Лункуа: в ее глазах пылала ярость. Серорук воспользовался моментом и, призывая на помощь небеса, обрушил ей на шею меч: клинок описал свистящую дугу; таким ударом он мог наковальню разрубить, и плоть вампирши треснула, как стекло. Однако Лункуа была Железносердом, старожилом крови Восс. Я увидел, что Серорук загнал себя в угол: рискнув нанести смертельный удар, он сам лишился равновесия. Белые, как кость, пальцы, шипя, сомкнулись у него на горле. Ударом сбоку Сероруку оторвало ухо и сломало челюсть; правый глаз лопнул, словно тухлое яйцо.

– Наставник! – закричал я и устремился вперед.

Вампирша схватила его за руку и с размаху бросила его на плитняк с такой силой, что камень раскололся. Наставник закричал, плюясь кровью. Лункуа же, крутясь волчком, еще раз, а потом и третий ударила им о мостовую. Трещали кости, красный глаз Серорука лез от боли из орбиты. А потом он взревел, задрав голову, когда вампирша уперла ногу ему в грудь и, выгнувшись, оторвала рабочую руку.

– Боже святый… – выдохнул я, резко останавливаясь.

Талон еле-еле поднялся на ноги; из глаз и ушей у него шла кровь. Плечо было сломано, грудь вмята, левая рука, окровавленная, болталась плетью. Мы с де Косте, запыхавшись, подбежали к нему. На теле Аарона я видел с дюжину колотых ран, а светлые волосы липли к покрытым кровью щекам. Серорук, сломленный, валялся на мостовой. Вампирша обернулась и швырнула его оторванную руку за перила, в реку.

– Что нам делать, серафим? – просипел де Косте.

Талон покачал головой, щеря красные от крови зубы.

– Я… не…

– Нельзя бросать Серорука, – прошептал я. – Мы втроем возьмем ее.

Вампирша расхохоталась. Забрызганная кровью, она встретилась взглядом со мной и облизнула почерневшие пальцы.

– Возьмете меня?

Покрытая снегом, она напоминала статую; красное платье на ней развевалось языками пламени. Она встала на границе круга света, который отбрасывали мы, такая прекрасная и ужасная, заговорила – и мое сердце забилось чаще.

– Меня не взять. Беру лишь я. Такова доля принцев вечности.

Сердце вовсе ушло в пятки, когда я понял, что к чему.

– Лункуа, – прошептал я. – Вороненок, дитя ворона.

– Его дитя, – тихо произнес Талон.

Серафим побледнел еще сильнее, а меч в руке Аарона задрожал. Мы знали, что охотимся за могущественным чудовищем, но и подумать не могли…

Эта тварь уже была старожилом в пору молодости нашей империи. Красная госпожа веков, омытых кровью. Дрожащим голосом я прошептал имя зверя, за которым мы охотились с самого Скайфолла, вампира, который теперь охотился на нас:

– Лаура Восс…

Лаура Восс. Любимая дочь Вечного Короля.

Я помнил рассказы о ней, услышанные у костра. Ужас в ночи, истинный старожил. Когда стены Веллена пали под натиском Несметного легиона, она собрала всех младенцев в городе, вырывая их из колыбелей и рук вопящих матерей, словно ужас из страшной истории, которую рассказывают у очага. Вскрыла их, как подарки на именины, и сцедила кровь в чашу фонтана на площади.

А потом, сука, в ней искупалась.

Призрак в Красном.

Я вскинул руку, и Аарон тоже. Светом татуировок мы пока сдерживали чудовище, но у меня оставалась последняя серебряная бомба, да и заряды в пистолетах закончились. Талон еле держался из-за ран, а мы с Аароном были всего лишь инициатами. Мы едва ли могли противостоять наделенному столь жутким могуществом чудовищу.

Серорук, не вставая, обратился к нам, сбившимся в кругу света:

– Н-не геройствуйте, – прошептал он. – Б-бегите…

– Боюсь, этот враг нам не по зубам… – просипел Талон, плотно сжав окровавленные губы.

– Собор, – Аарон кивком указал назад. – Священная земля.

– Нельзя бросать Серорука, – прошипел я.

– Ты должен его бросить. – Лаура посмотрела на меня. – Как ты оставил ее.

В животе у меня все скрутило, когда вампирша ворвалась в мои мысли. Я попытался помешать ей, как учил Талон, но под натиском бессчетных веков защита рухнула.

– Я вижу ее, слабокровка, – прошептала Лаура. – Милую дочь Лорсона, плывущую рядом с тобой, как тень. Чувствую ее запах, будто ее кровь стекает с моих рук. Будь ты с ней, защитил бы. Пойди ты с ней, как она тебя о том просила, в лес, и твоя сестра Амели, возможно, была бы еще жива.

Лаура сверлила меня взглядом, а ее слова ножами вонзались мне в сердце.

– А так она встретила меня.

От гнева зазудело в животе. Клыки зашевелились в деснах.

– Брешешь.

Лаура Восс склонила голову набок.

– Разве?

– Не слушай ее, – предупредил Аарон. – Яд нежити со словами втечет тебе в уши.

– Ах, oui, – тихо произнесла вампирша, обходя нас вдоль границы света. – Аарон де Косте. Благородная кровь, которую качает трусливое сердце. Страшишься меня, любитель мальчиков? Так, как страшился отчима, когда тот застал тебя в объятиях любовника на ложе? В поту и изможденного…

Де Косте напрягся, сжимая кулаки.

– Твой милый Саша любил тебя. Он умолял барона, стоя перед ним на коленях, а ты и пальцем не пошевелил и не вмешался. Нет, ты бросил свою любовь волку, лишь бы самому спастись от его зубов.

– Молчать, – прошипел Аарон, сверкая клыками. – Это неправда.

– Я не виноват, папа, – умоляющим тоном, сцепив руки у груди, заговорила Лаура. – Я не хотел. Саша меня заставил, папа. Саша меня прину…