– Что ж, – сказал я, кивая в сторону оружия. – Тренировки – отличная идея, как по мне. Даже если забыть о гибели Ифе, за стенами тьма сгущается, а впереди нас ждут ночи еще темнее.

Хлоя убрала со щеки тугой кудрявый локон и, понизив голос, призналась:

– До нас дошли слухи о вашей охоте в Косте. Просто жуткое дело.

– Да уж, после такого спокойный сон не светит.

Астрид, склонив голову набок, окинула меня взглядом.

– С тобой… все хорошо?

Я оглядел наше тесное прибежище и снова посмотрел ей в глаза.

– Сейчас намного лучше.

Астрид снова улыбнулась, и я подвинул стул. В воздухе висел яркий аромат крови Астрид, отчего моя кожа покрылась мурашками. Я словно стоял на льду, а жажда медленно расползалась у меня под ногами паутиной трещинок. Сколько ни курил я санктуса по дороге, они становились все глубже, будто я лишь дразнил себя. И хотя зверь внутри не кидался на прутья своей клетки, а только бродил из угла в угол, мысль о нем не давала покоя.

Я все-таки был сыном своего отца, хотя ни разу с ним и не встречался…

– Что ж, – произнесла Астрид, – у нас с Хлоей есть новости, которые, возможно, тебя еще сильней взбодрят. Их две. Начну с той, которая мне кажется не столь драматичной.

Она вручила мне скрепленный восковой печатью лист пергамента. Стоило мне увидеть подпись, как я понял, чья это рука…

– Мама…

– Ответила почти сразу же, – улыбнулась Астрид. – Говорила же, она по тебе тоскует.

Девушки во все глаза смотрели, как я ломаю печать и, развернув послание, жадно вчитываюсь в него.

Дражайший мой сынок!

Твое письмо наполнило мою душу радостью. Природа нашего с тобой расставания тяготила меня, и я тоскую по тебе, как цветы тоскуют по солнцу. Селин тебя тоже ужасно не хватает: она просила заверить, что в твое отсутствие спешит заполнить пустоту славными шалостями. Также она просила напомнить тебе о долге – он касается ее писем.

Я рада, что ты обрел дом, милый. И сильно опечалена, ведь не поведала сама о твоем происхождении. Поначалу я молила Бога избавить тебя от отцовского проклятья. Но тебе было суждено расплачиваться за совершенный мною грех, и я просто испугалась того, что ты обо мне подумаешь. Мне следовало подготовить тебя, а теперь остается лишь молить о прощении.

Я была совсем юна, когда повстречала твоего отца, Габриэль, а очарованная девушка поверит почти в любую ложь. Однако знай: я и правда любила его, возможно, взаимно. Я расскажу тебе больше, но – да простит меня Господь – только с глазу на глаз.

Молю, изыщи способ попасть к нам на Рождество. Дома я открою тебе все, что ты пожелаешь знать, а потом буду молить об объятиях и прощении, ведь я и правда люблю тебя так, как ты и не представляешь.

В твоих жилах, сынок, течет львиная кровь. Прошу тебя проявить отвагу еще на месяц или два, а после ты узнаешь все, что тебе нужно, и даже больше.

Со всей любовью,

мама

Читать я заканчивал, сильно хмурясь; от гнева клыки зашевелились в деснах. Я понимал, что письмо – не подходящий способ излагать столь тяжкую истину, и все же без ответов остаться было горько. Не получив желаемого, я ощущал до боли знакомый укол потребности.

– Не то, на что ты рассчитывал? – пробормотала Астрид.

Я сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, и, выдохнув, ответил:

– Вопросов стало больше.

– Ну, зато у нас нашелся хотя бы один ответ. – Хлоя встала с места и порылась на пыльных полках. – Хоть и не повезло с поисками по мертводню, нам с Аззи кое-что попалось по твоему запросу.

Ощутив трепет в животе, я оживленно поднял взгляд.

– Вы узнали о пятом роде? Что же сразу не рассказали?

– Хлоя сказала только что, Габриэль, – ответила Астрид приглушенным из-за платочка голосом. – Кровотечение вообще-то пришлось даже кстати.

– Вот, взгляни. – Со стеллажа Хлоя сняла древнюю книгу в переплете из бледной потрескавшейся кожи, окованную потемневшей латунью и с вытертым золотым тиснением на корешке.

– Не могу прочесть, – признался я.

– Мало кто может. Книга – на диалекте старотальгостского, написана еще до начала Войн веры. Я на перевод каких-то кусков потратила несколько дней. Эта книга – бестиарий, составленный вампирским ученым по имени Лузиль. Или Люсиль. Мы так и не поняли.

Хлоя почтительно открыла книгу и стала переворачивать хрупкие, пожелтевшие от времени страницы. На них я увидел анатомические изображения ужасающих тварей, вымышленных и существующих: я узнал разные виды фей, закатных плясунов, падших. Безумная книга содержала и сказки, и факты.

– Какой странный пергамент, – заметил я, коснувшись страницы.

– Мы думаем, что это человеческая кожа, – пробормотала Астрид.

– Благая Дева-Матерь…

– Вот, вот оно.