– Ублюдок чертов, – выругался он, пиная раба по голове.

– Ты как? – пропыхтел я, оглядев его окровавленную одежду.

– Не дрейфь, батрак. – Он поморщился, прижимая к груди окровавленную руку. – Что там случилось, во имя Бога?

– Лункуа меня раскрыла… Точнее, это я…

Де Косте заглянул мне в глаза.

– О Дева-Матерь, де Леон, ты же, сука, не…

Меня охватило уныние. О содеянном я не сожалел, но знал, что вновь оказался по колено в дерьме. Послышались быстрые шаги, потом кто-то схватил меня за горло и швырнул спиной на экипаж. В глазах полыхнули черные звезды. В живот мне врезался кулак, а от удара в висок чуть не отвалилась челюсть. Рот наполнился кровью, и я упал на булыжник. Вскрикнул, получив удар ногой по ребрам.

– Ах ты дерьмоголовый мелкий жоподрал! – накинулся на меня Талон. – Надо было затащить тебя на Небесный мост, пока был шанс! Из-за тебя мы упустили добычу!

Я приподнялся на локтях и сплюнул кровь.

– Я ж-же спас девчонке ж-жизнь!

– И угробил Бог знает сколько еще! – Маска безразличия слетела с лица Серорука, и он навис надо мной, обнажив клыки и меч. – Что я тебе говорил, мальчишка? Что обещал, если вновь меня ослушаешься?

Во двор перед домом хлынули гуляки. Аарон заметил среди них кузину: шелковое платье порвано, волосы растрепаны. Барон с баронессой смотрели на Серорука, воздевшего меч. Но ведь я, когда взглянул на чудовище, ощущал Бога, это по Его воле я спасал девушку.

Не покинет же Он меня вот так, сейчас?

В сребростали клинка отразился тусклый свет луны, а у меня перед глазами пронеслась вся жизнь. Серорук уже было ударил, но его остановил Аарон:

– Наставник, погодите!

Серорук замер, а де Косте указал на оглушенного раба.

– Этот подонок выдал мне, где гнездо! В имении близ моста Водопадов, это в Серебряной аллее. Если поторопимся, то успеем спалить кровососов, пока не сбежали.

– Это если они вернутся туда, ведь их раскрыли, – зло напомнил Талон. – И если Лункуа не порвет нас на куски еще до восхода солнца.

– Тем более надо пощадить этого дурня. – Аарон обернулся на кузину, потом снова опустил взгляд на меня. – Хотя бы на время. Чтобы одолеть такого врага, нам пригодится каждый клинок.

Красноглазые, Серорук с Талоном переглянулись. Наставник еще крепче стиснул рукоять меча: я чувствовал, что он собирался довести начатое до конца, но вот он оглядел знать и солдат и снова посмотрел на Аарона.

– Лучше молись Богу, инициат де Леон, чтобы де Косте оказался прав, – прорычал мастер. – Ведь если то чудовище и ее выводок уйдут от нас, то всякое убийство, свершенное ими после, запятнает твою душу. И что бы ни случилось сегодня, по возвращении в Сан-Мишон тебя ждет расплата. Попомни мои слова, малец: больше тебе учеником со мной на охоту не ходить.

Я понурил голову и медленно кивнул.

– Oui, наставник.

Серорук убрал меч в ножны, а Талон, сверкая красными как кровь глазами, вернулся в замок.

– Снаряжайтесь, братья. Нам предстоит убить пиявку.

Мы с Ароном лежали на крыше дома в Серебряной аллее и наблюдали за улицей: она была забита гуляками, но музыка и смех тонули в шуме близлежащего водопада. А вот имение напротив нас тонуло во тьме и оставалось неестественно тихим. Рядом, следя за мной, точно ястреб, сидел на флюгере Лучник.

Жан-Франсуа скривил губы.

– Сокол следил за тобой, точно ястреб? Честное слово, де Леон, твое словостряпчество – это просто чудо из чудес.

– Моя история, холоднокровка. Как хочу, так и рассказываю. – Габриэль допил вино и утер губы. – И, к твоему сведению, нет такого слова – «словостряпчество».

– Как и «шлюхородие», но я же не жалуюсь.

– Странно, а сейчас ты что делаешь? Ну так как, рассказывать мне свою историю или нет?

Жан-Франсуа вздохнул.

– Изволь, Угодник.

Габриэль наполнил бокал и постучал себя пальцем по подбородку.

– Итак… Мы не знали, вернулась ли Лункуа в поместье после инцидента в замке, но другой зацепки у нас не было.

Аарон следил за домом, набивая трубку санктусом, который ему выдал Серорук. Глядя же, как он чиркает огнивом и глубоко затягивается, я терзался виной. Снова подумал, не прав ли наш наставник: вдруг я, ослушавшись приказа, спас одну жизнь ценой сотен других?

Но еще больше терзала меня другая вина: если де Косте и правда подстроил покушение в конюшне Сан-Мишона, то с какой стати ему было за меня заступаться? Если ему и в самом деле хотелось моей смерти, мог бы молча смотреть, как наставник обрушит на меня меч. И пусть мне хотелось оказаться правым…

Похоже, я насчет барчука ошибался.

И ля Кур выпустил кто-то другой.

Или же она правда сама вырвалась на свободу, как и предполагал Талон.

Тогда какого хрена Аарон ошивался в оружейной той ночью?

Наконец барчук открыл налитые красным глаза, зрачки в которых почти полностью вытеснили радужки. Он передал трубку мне, и я кивнул.

– Merci.