Я не успел ничего сделать. Следующие секунды тянулись слишком медленно, прямо как на острове, когда я смотрел на своего отца и нажимал на курок. Как это удивительно – видеть своими глазами смерть. Словно она стоит за спиной погибающего и заносит косу, а ты ничего не можешь с этим сделать. Только наблюдать.

Джакс приставил дуло к виску…

Бах!

Послышался выстрел.

Я моргнул – и мое лицо обагрили капли алой крови. Я снова моргнул – и он начал заваливаться набок. Внутренности словно сковали льдом, когда я смотрел на то, как его тело с громким стуком приземляется на белый, словно специально вымытый для него пол.

Я снова сделал шаг, но на секунду потерял чувство реальности.

Джакс.

Первое, что пришло мне в голову – их дружба с Ксивер, Рейвен и Крэйтоном. Их подшучивания. Их смех. Его глаза, которые смотрели на меня с восхищением, когда я обращался к нему. Его детская наивность, которая сплеталась с горячей преданностью.

Преданностью, от которой не осталось и следа.

– Превосходно!

Превосходно?

Я медленно обернулся к женщине, которая произнесла это слово.

И пришел в ярость.

Вытащив одной рукой пистолет, я вскинул вторую и призвал силу. Молнии окутали меня и затрещали, отчего лампы над головой начали взрываться. Шестеро человек за спиной закричали, начали паниковать, закрывать руками головы, но смотрел я только на нее.

На Триону.

Вот почему она допустила меня до сегодняшнего собрания. Чтобы я увидел, с кем буду иметь дело.

– Опусти оружие! – прорычал Ланцет.

– Если я убью тебя сейчас, проблем станет меньше, – прошипел я. – Знаешь, я долго тебя жалел. Стоило покончить с этим еще на острове, когда у меня была возможность.

Триона отряхнула халат, на который попали капли крови.

– Если ты убьешь меня, то умрет и она. Жизнь твоей сестры поддерживает аппарат жизнеобеспечения, и если со мной что-то случится, нужные люди отключат его. А сама я могу отключить его в любую секунду, Кай.

Меня словно разрывали на две половины. Жажда отмщения за невинного человека заполнила разум, в голове тут же мелькнуло выражение лица Ксивер, наполненные болью глаза при мысли о том, что я не смог защитить ее друга. Но другая половина рвалась к сестре – моей родной сестренке, жизнь которой зависела от моих действий, моих поступков и моих, блядь, слов.

Что мне делать? Черт возьми, что мне делать?

И вдруг в этот момент раздался тоненький голос:

– Мамочка?

С моего лица сошла вся краска, когда в комнату вошла девочка. Не девушка, а именно девочка. Ее детское лицо представляло собой кожу и кости, волосы были собраны в тоненькую косу, а глаза казались стеклянными.

Она сделала шаг, словно олененок, и ее ноги подогнулись.

– Ой!

Триона тут же бросилась к ней и подхватила за талию. Моя рука, сжимающая пистолет, задрожала, потому что эта девочка была той, что я видел в биографии Трионы. Как она сюда попала? Неужели ее держали где-то рядом с Лирой?

– Я же говорила, что ты не должна выходить из своей палаты, – отчитала ее Марлоу, но ее голос впервые был таким… человечным? – Пойдем, малыш. Тебе нельзя перенапрягаться.

В этот момент я, казалось, перестал дышать. Просто смотрел на эту девочку и думал о том, что вот ради кого Триона делала всё это. Вот ради кого моя сестра страдала. Если она умрет, Лира будет жить. Счастливо, прямо как мы мечтали с ней в детстве.

Дрожащая рука дернулась вверх.

Все замерли, увидев мое движение.

Я направил пистолет на девочку.

Маленькую девочку, больную и беззащитную, которая не выбирала свою судьбу. Она смотрела на меня расширившимися глазами, сжимая халат своей матери и прячась за ее спиной. Она словно знала, кто я и что хочу сделать.

Убить ее было самым правильным решением.

– Не делай этого…

Глаза девочки прошлись по комнате, упали на мертвое тело Джакса, оставив его без какой-либо реакции, словно она видела кровь каждый день, и вернулись ко мне. Я до боли закусил внутреннюю часть щеки, положив палец на курок. Она разглядывала меня так пристально, будто впервые видела живого человека.

И тут она улыбнулась.

Я не мог.

Пистолет упал мне под ноги.

Черт возьми, я просто не мог!

Мне захотелось кричать.

Когда Триона начала уводить ее, девочка, не отводя от меня взгляда, произнесла одними губами:

– Она по тебе скучает.

Похоже, что восстания никогда не прекращаются. Между ними есть только промежутки, и мы называем их «мир».

Из запрещенной Альтингом книги «Эллигент» Вероники Рот

– Приготовьтесь, – пробормотал я.

Порывистый ветер проникал под одежду, но кровь кипела от адреналина. Я дернул за веревку, чтобы проверить снаряжение, по которому спускался по стене высотки. Затем сделал глубокий вдох, слыша из окна душераздирающие крики о помощи.