Он потянул меня на себя, и я разлеглась на нем, уткнувшись носом в шею. От каждого плавного движения клитор терся об его кожу, заставляя меня подрагивать от удовольствия. Я спустилась поцелуями к его груди и начала скользить губами по линиям татуировки, а затем, когда Кай сжал мои волосы, перехватила его руку и поцеловала татуировку на запястье.

Его глаза вспыхнули.

– Утренний секс теперь входит в наш дневной ритуал, – простонала я, закатывая глаза, когда Кай обхватил двумя ладонями мои ягодицы и начал поднимать свои бедра.

Каждый раз с ним абсолютно не напоминал предыдущие, что относилось и к поцелуям. Он мог целовать меня властно и до синяков на губах. Мог трахать меня языком с этим чертовым пирсингом до черных точек перед глазами. А мог сонливо перебирать мои волосы и покрывать поцелуями каждый участок кожи, словно поклоняясь мне и всему, что со мной связано.

Продолжая совершать круговые движения и вбирать в себя его длину, я чуть приподнялась на руках, отчего волосы упали по обе стороны от лица. Кай заправил прядь мне за ухо, не отрывая взгляда от моих глаз.

Я улыбнулась.

Только он не сделал этого в ответ.

Он смотрел на меня так пристально. Прошелся по губам, глазам и маленьким веснушкам. Его пальцы заскользили по моей переносице, как он делал в нашу первую встречу в академии.

Тогда я смотрела на него так же.

Словно боясь забыть.

– Что такое?

Он моргнул, будто желая изгнать какие-то мысли, и на его лице проступило обычное самодовольное выражение. Я пискнула от неожиданности, когда Кай перевернул меня на живот, поднял мою задницу и вошел сзади.

– Если каждое утро будет начинаться с этого, то каждое утро мы будем пробовать новую позу, – протянул он, совершая глубокие, очень глубокие толчки. Я вцепилась пальцами в одеяло, а когда громко застонала, он закрыл мой рот ладонью.

Кай опустился на меня, и я почувствовала, что каждая частичка моего тела окутана им и его пьянящим запахом. Он завладел моим разумом. Мечтами. Целями. Повернув голову и утянув его в жадный поцелуй, я не могла представить, что делаю это с другим мужчиной. Он стал единственным. Навечно.

Мой.

Мой.

Мой.

Находясь на грани между потерей сознания и удовольствием, я прижалась лбом к его лбу. Кай переплел наши пальцы и вдавил их в кровать, чем привлек мое внимание. Вены на его руках вздулись от напряжения, наши ладони сжимали одеяло каждый раз, когда он резко проникал в меня, и это было самым сексуальным зрелищем, которое мне удавалось видеть.

Я повернулась и выдохнула в его губы:

– Ты мой, Кай Алькастер.

– А ты моя, Ксивер Зальцри.

Спустя пару мгновений, когда он начал кружить по моему клитору большим пальцем, меня пронзила такая восхитительная волна жара, что пришлось уткнуться лицом в подушку, чтобы никто не услышал моих криков. Я прогнулась в спине и жестко кончила, чувствуя, как меня наполняет тепло Кая.

Нам потребовалось несколько минут тишины, чтобы прийти в себя.

Отстранившись, он провел пальцами по вытекающей из меня жидкости и снова ввел ее внутрь. С моих губ слетело слабое хныканье. Я положила щеку на прохладное покрывало, чтобы усмирить разгоряченную кожу, и испустила протяжный выдох.

– Когда-нибудь ты будешь носить моего ребенка. Или двоих.

Услышав его слова сквозь дымку эйфории, я пролепетала:

– Что?

Он начал покрывать поцелуями мою спину.

– Говорю доброе утро, дорогая.

– Доброе утро, – промурлыкала я, делая вид, что ничего не слышала.

Но я слышала. Каждое слово.

Мы сходили в душ и переоделись в тренировочную экипировку. Конечно, двадцати минут на всё не хватило, но, думаю, Роксания не поставит меня в угол за опоздание. Уверена, она сама только что сползла с моего брата.

Фу, ужас!

Я сидела на кровати и завязывала на ботинках шнурки, когда Кай опустился передо мной на колени и сделал это за меня. Затем приподнялся, упираясь руками в кровать около моих бедер, и прошептал мне в губы:

– Я люблю тебя.

Мое сердце пропустило удар.

Я смотрела в его темные, словно ночь, глаза, распахнув от удивления рот. Мы никогда не признавались друг другу в чувствах. И я… я всё еще не могла поверить, что он может… что-то испытывать ко мне. Что-то настолько глубокое.

– Любишь?

Он зажмурился, словно ему стало больно. Затем открыл глаза и, подняв ладонь, провел кончиками пальцев по моей щеке. Медленно, изучающе, осторожно. Кай очертил контур моих губ и оттянул нижнюю, тяжело сглотнув – будто чувствовал физическую боль, когда прикасался ко мне.

– Безумно.

Но наша любовь – это не боль.

Это спасение.

– И я люблю тебя, Кай. Так сильно, что кажется, схожу с ума.

– И не перестанешь?

– Сходить с ума не перестану, а вот любить – тут ничего не обещаю.

Он усмехнулся, коснулся лбом моего лба, а затем наши губы вновь слились в поцелуе. Мне хотелось кричать от радости, смеяться и плакать, потому что он любит меня. Он, тот самый парень, что защищал меня во время экспериментов, что держал меня за руку, что спас меня, когда я уходила на дно.

Он меня любит.