Посмотрев на руку, я задержала дыхание.

Черная.

Взгляд поднялся и нашел Лиру.

Однако мое внимание привлекло кое-что другое. Я кожей ощутила выброс чьей-то убийственной и ядовитой энергии за спиной, которая заставила каждого находящегося в зале слегка припасть к полу. Я обернулась и сквозь кровь в глазах заметила, как этого человека окутали молнии такой мощности, какая могла расколоть надвое весь мир.

Я чувствовала его гнев.

Он смотрел на меня.

Взгляд Кая поднялся к Лире. Я снова попыталась подняться на дрожащих ногах. Изо рта вырвалось рычание. Вставай! Вставай! Вставай! Когда руки Ремали потянулись в сторону моих родителей, я в ужасе замерла. Перед глазами, словно вспышки кинопленки, пронеслись те годы, что мы провели без них. И эти месяцы, за которые я познала родительскую любовь.

Нет, нет, нет. Только не они.

Но тут раздался твердый голос, напоминающий шипение:

– Остановись!

Его присутствие заставило Лиру на секунду задержаться, поэтому сдерживающие меня ленты силы ослабли. Я сделала глубокий вдох и вновь попыталась подняться.

Триона всё подстроила. Ее целью были наши родители – лидеры восстания.

Об этом говорил взгляд Ремали. Она собиралась убить их.

– Остановись, Лира, и послушай меня. Я не причиню тебе боль. Я – Кай, твой родной брат. Триона заставила тебя подчиняться ей, но это – не ты. Отпусти Зальцри и…

Однако она не слышала его. Лира моргнула и вернула взгляд к моим родителям. Они отбивались от нападения миротворцев.

– Крэйтон! – закричала я во все горло. – Помоги им!

Он услышал меня и устремился в их сторону, однако в следующую секунду его сбил с ног миротворец. Я взревела и поднялась с пола, но пульсирующая боль снова прокатилась по телу, заставив меня обмякнуть.

Вдруг перед глазами промелькнул вихрь молний.

– Ты больше никогда не будешь прикасаться к ней.

Кай пронесся мимо меня, как смертоносный ураган, и вскинул руки. Меня охватило такое же необычное ощущение, как во время раута. Он управлял временем. Мои раны залечивались, а кровь неспешно становилась красной и испарялась прямо на глазах. На долю секунды события стали протекать медленнее,

медленнее,

медленнее,

а затем он сорвался с места и бросился к моим родителям.

Лира швырнула в Кая вихрь темной энергии и сбила его с ног. Из меня вырвался вопль ужаса, когда он со всей силы влетел в стену. И вновь мое тело скрутилось от боли, а взгляд затуманился из-за крови.

Я заскребла ногтями по полу и начала молиться.

– Помогите им… Молю, помогите им…

Сквозь черную пелену я заметила, как Лира подняла моих родителей в воздух, и услышала… хруст ломающихся костей. Мама закричала, и этот звук как стрела пронзил мое сердце. Отец начал звать ее по имени, но с каждым словом его голос становился всё тише. Паника скрутила мои внутренности до такой степени, что меня затошнило. По щекам потекли кровавые слезы.

Нет.

Пожалуйста, нет!

А затем послышался щелчок,

и родители повисли в воздухе,

словно безвольные куклы.

Я увидела их глаза.

Открытые. Навечно открытые.

Мой рот распахнулся в беззвучном крике.

Нет.

Нет.

НЕТ!

Из меня вырвался истошный вопль, когда они со стуком упали на пол. Напрягшись всем телом, я приподнялась и на коленях поползла в их сторону. Руки и ноги дрожали от болезненных спазмов. Живот скрутило от отчаяния и крупицы надежды, потому что они не могли погибнуть, верно? Это же мои родители! Они всегда выбираются из любых передряг. Подстраивают смерть. Сбегают из тюрьмы.

Они всегда спасаются.

Из меня вырвался смешок, который потонул в звуках сражения.

Нет, они просто делают вид и смотрят в потолок, чтобы все поверили, будто они мертвы.

Я подползла к маме и встряхнула ее за плечи.

– Мам? Вставай. Давай же, они на нас не смотрят!

Она промолчала. Ее зеленые глаза остекленели.

– Мам!

Прижавшись ухом к ее груди, я попыталась услышать стук сердца.

Тишина.

– Мамочка? П-перестань пугать меня! Посмотри на меня! Посмотри на меня, мам!

Из меня вырвалось рыдание. Я трогала ее руки, грудь, шею. Искала хоть кусочек теплой плоти, который доказал бы мне, что она дышит. Затем подползла к отцу и затрясла его точно так же, как маму, правда он тоже не двигался. Не двигались и его шрамы, которые всегда реагировали на улыбку и натягивались, делая его еще красивее.

– Папа, ну хоть ты перестань притворяться! – засмеялась я, вытирая лицо от слез. Рыдания сотрясли грудь, когда он не ответил. – Папочка, я… я даже не успела… не успела попрощаться с вами…

И тут я увидела Крэйтона.

Он переводил пустой взгляд с меня на бездвижные тела родителей.

– Ксивер…