Кай подарил мне последний глубокий поцелуй, никак не желая отрываться, и двинулся к выходу. Я сидела с мечтательной улыбкой на губах и смотрела на его задницу, представляя, как все последующие утра будут начинаться вот так. Мне не хотелось отпускать его. Я была в шаге от того, чтобы затащить его обратно в кровать и прогулять занятия.

– Встретимся на обеде?

Кай на мгновение остановился.

– Конечно.

Только на обед он так и не пришел.

Ни сегодня.

Ни завтра.

Ни через неделю.

Eigi má feigum forða.

Ничто не спасет обреченного.

Исландская пословица

Еще никогда Дом Альтинга не казался мне таким чужим.

Раньше, когда отец был жив, я проводил здесь много времени. Меня знал каждый, кто работал на правительство, именно поэтому сейчас, пока я шел в конференц-зал, меня приветствовали десятки голосов.

– Добрый день, мистер Алькастер.

– Рады снова видеть вас, мистер Алькастер.

– Как вы себя чувствуете после похищения, мистер Алькастер?

Мистер, блядь, Алькастер.

Я становился своим отцом.

Его похоронили на обычном городском кладбище, но я ни разу к нему не приходил. Не знаю, что меня останавливало, но я будто не смирился с тем, что его больше нет. Казалось, моя щека до сих пор горела от пощечин, а ребра ныли от ударов ботинками. Я ни на секунду не жалел о его смерти, однако…

Он всегда был в моей голове.

Двигаясь по широкому светлому коридору, я не мог выдавить даже искусственную улыбку. Начищенные туфли стучали по отполированному полу, сопровождаясь звуком собачьих лап. Доберманы следовали за мной и рычали на каждого встречного, заставляя их опускать головы. Перед глазами мелькали не лица, а пятна разных оттенков серого и синего. Одеяния ремалийцев резко контрастировали с моим черным костюмом, под который я надел белоснежную рубашку.

Наверное, они тоже видели во мне Джонатана, а не меня самого.

Смогу ли я когда-нибудь избавиться от участи стать его подобием?

Внутри меня бушевали сотни эмоций. Гнев, страх, беспокойство. Этот месяц я провел в подвешенном состоянии, пытаясь не сойти с ума. На то было две причины, и каждая из них заключалась в женщине.

И после этого кто-то будет говорить, что не они правят миром?

Я не видел Лиру. Ни разу за это время. Меня напрягало то, что она находилась где-то рядом, в нескольких шагах от меня. Я чувствовал это. Триона перевезла ее сюда к инаугурации, о чем шептались ее приближенные. Например, ублюдок Фергулус, которого я смещу с должности, как только займу место верховного правителя и главнокомандующего пятидесяти пяти кластерами.

Вторая причина заключалась в Ксивер. Девушке, которую я полюбил больше, чем свою собственную жизнь.

Поддавшись искушению, я погладил татуировку на запястье.

На недавнем собрании разведывательный патруль доложил, что Каратели поднимают мятежи по всему Рейкьявику. Я часто смотрел в панорамное окно кабинета своего отца, который стал моим, и видел поднимающийся над городом дым. То тут, то там жители бунтовали и завязывали потасовки с миротворцами. Они смогли взять под контроль северные сектора, куда теперь не получалось пробиться даже силам военной полиции.

Пару дней назад мне удалось проехаться по перекрытой дороге под видом революционера и увидеть цепочку Карателей, которые пытались пробиться ближе к центру города. Конечно, миротворцы и ремалийцы не давали им такой возможности, оттесняя обратно и открывая с воздуха огонь.

Проще говоря, революция медленно становилась не только идеей, но и реальностью. Мой уход послужил спусковым крючком, а инаугурация станет отправной точкой, если всё пойдет по плану.

Так мы договорились с Джульеттой и Исайей.

Поправив полы пиджака, я надел на лицо холодную маску и вошел в конференц-зал.

– Прошу прощения за опоздание.

На мой голос повернулись шесть голов.

Вот и он. Центр эволюционного совершенствования.

Я вошел внутрь и встретился взглядом с Трионой Марлоу, которая стояла за трибуной перед собравшимися, одетая в белоснежный халат, и смотрела на меня со снисходительной улыбкой на губах.

Сука.

Конечно, она не доверяла мне. Эта женщина хоть и казалась со стороны безобидной, опаснее нее в мире никого не было. Даже мой мертвый отец уступал ей в жестокости. Покидая подземный город, я знал, как будут разворачиваться события. Мне стоило действовать осторожно, пользуясь возможностью принимать участие в конференциях и совещаниях, потому что того требовал как Альтинг, так и ЦЭС. Это злило Триону. Но в ее руках было смертельное оружие, которое могло поставить меня на колени.

Моя сестра.