Дверь открывается, и я замираю от удивления: он стоит передо мной в мотоциклетном шлеме. Даже руки всё еще в перчатках.

Он отступает, пропуская меня внутрь.

— Ты только что вернулся? Или это какая-то странная постановка в духе извращенных фантазий?

Он кивает, закрыв за собой дверь.

У меня возникло ощущение, будто я вернулась на несколько недель назад. В то время, когда я еще не знала ни его голоса, ни его лица…

В каком-то смысле мне это нравится. Внизу живота сладко потянуло от предвкушения.

Я прохожу в комнату, чтобы оставить вещи на барной стойке, и натыкаюсь взглядом на еще два шлема, лежащих на столешнице.

Они выглядят новенькими.

Один — полностью черный, точь-в-точь такой же, какой он носит обычно. Второй — тоже черный, но с одной деталью: он меньше по размеру, а сверху на нем красуются треугольные заостренные ушки. Мне требуется пара секунд, чтобы понять — это кошачьи ушки.

Я негромко прыскаю.

Не верю своим глазам!

Я уже собираюсь взять один, чтобы рассмотреть получше, но Делко останавливает меня. Он вырастает за моей спиной и перехватывает мои запястья. Он заставляет меня отступить, уводя от стола, и я упираюсь спиной в его грудь.

Я вскидываю голову.

— Но…

Я встречаюсь со своим отражением в его тонированном визоре, и, честное слово, в этот момент он снова кажется моим похитителем.

Дыхание незаметно учащается, вторя бешеному стуку сердца. И я знаю, что на этот раз это вовсе не от страха.

— Не трогай его.

Его голос глухо и мрачно разносится под шлемом.

Он отпускает меня, хватает модель без ушек и закидывает её на шкаф, высоко, вне зоны моей досягаемости. Как будто я ребенок, у которого отобрали игрушку.

Я скрещиваю руки на груди и вскидываю бровь.

Серьезно?!

Он игнорирует мой взгляд и протягивает мне шлем с кошачьими ушками. Я моментально оттаю, принимая подарок.

— Примерь.

Я беру его, не в силах скрыть радости от того, что теперь у меня есть свой собственный, и натягиваю на голову. Он садится как влитой. Внутри мягко и очень удобно.

Делко склоняет голову набок, будто внимательно изучает меня, проверяя, подходит ли размер.

Я так настойчиво отталкивала его последние дни, что теперь невольно задаюсь вопросом…

Он что, собирается взять меня прямо в этом шлеме?

Он снимает перчатки, куртку и свой шлем, кладя его на стол. Его взгляд серьезен и прошивает меня насквозь. Он не выглядит даже капельку забавленным тем, что на мне надета защита с нелепыми кошачьими ушами…

Он подходит вплотную, так что мне приходится задрать голову, чтобы видеть его лицо над собой.

— Идеальна.

Как только я увидел его на полке в мотосалоне, я сразу понял — он создан для неё.

Для моего котенка.

Я тут же представил, как она расхаживает в этой своей новой короне, голая или в одних трусиках, терпеливо ожидая, когда я возьму её так, как она того заслуживает.

Мне почти совестно думать о ней в таком ключе, зная, что между нами еще ничего не решено. Но это происходит само собой, ментальный рефлекс — представлять её с раздвинутыми бедрами или на коленях, покорную мне. Иногда я просто хочу, чтобы она была в моих руках, чувствовать её запах на простынях, её вкус на моем языке, её губы на себе. Иногда я думаю только о нежности её кожи под моими пальцами, о её изгибах в моих ладонях, о её теплом теле рядом с моим.

Но она отталкивает меня, с самого Дня благодарения выстраивая между нами всё большую дистанцию. У меня постоянное ощущение, что мои яйца вот-вот взорвутся.

Однако сегодня вечером я твердо намерен уладить всё раз и навсегда, уничтожить гниль, которая нас подтачивает, и заставить её по-настоящему понять, какое место она занимает в каждом уголке моей головы. Я буду добиваться её прощения до победного.

Я купил этот шлем с кошачьими ушками и еще один — точь-в-точь как тот, что ношу сам. Теперь, когда я вижу её в нем вживую, она кажется мне еще сексуальнее, чем в моих фантазиях.

Я чувствую, как кровь закипает и отливает к члену, который начинает каменеть. Я забавляюсь тем, что задеваю её тазом, чтобы она могла меня почувствовать.

Прежде чем она успевает опустить голову, чтобы рассмотреть свой «подарочек», я снимаю с неё шлем. Она едва успевает поправить волосы, краснея при виде моего стояка, упирающегося в ширинку, как я впиваюсь в её губы.

Я почти физически ощущаю её напряжение, пока её телефон не начинает звонить. Она пользуется этим, чтобы поспешно вырваться и потянуться к сумке.

Я издаю утробный рык разочарования.

Не даю ей этого сделать: хватаю за подбородок и целую еще яростнее.

— Делко…, — бормочет она мне в губы.

Я отстраняюсь, тяжело дыша, и удерживаю её лицо напротив своего.

— Не отвечай.