Но у него свои недостатки. Их много… И они очень скверные.

Но мне его безумно не хватает, я не могу этого отрицать. И я принимаю его порывы нежности с большим энтузиазмом, чем хотелось бы. Будто тот факт, что инициатива исходит не от меня, дает мне право наслаждаться этим. Обманывать саму себя.

И это выжигает меня изнутри.

Несмотря на всю привязанность, что я к нему испытываю, я не могу полностью закрыть глаза на его поступки. Я боюсь за него так же сильно, как боюсь его самого. И я не могу заставить себя не думать о рисках, на которые иду, выбирая остаться с ним.

Я бы отдала что угодно, чтобы вернуть то состояние, в котором была до того, как нашла то досье. Ослепленная и просто… влюбленная.

Но раскрыв его махинации, я будто сорвала вуаль. Будто наконец увидела его таким, какой он есть — убийцей, а не тем, кем я его идеализировала — спасителем.

И всё же, как бы безумно это ни звучало, я хочу принять его недостатки. Все, без исключения. Наравне с его достоинствами. Забрать и лучшее, и худшее, потому что… Черт возьми! Я лучше получу его целиком, чем лишусь хотя бы крупицы.

И если я сделала это однажды, значит, смогу снова: понять его в его падении и… простить его.

Голос Кристен внезапно вырывает меня из мыслей, и я отворачиваюсь от всё еще сонного Делко:

— Вы оба правы, так больше продолжаться не может, — она делает глубокий вдох. — Это касается не только меня, но и моих детей.

У меня перехватывает дыхание от облегчения, и я замираю, ловя каждое её слово, терпеливо ожидая продолжения.

— Алек на работе, — объясняет она. — Я хочу уйти, пока его нет дома… Я собрала свои вещи и вещи мальчиков. Самое необходимое. Тебе не трудно будет привезти их?

— Нет. Нет, абсолютно нет, — отвечаю я, не успевает она закончить фразу. — Я высажу вас прямо перед центром.

Она вздыхает, и я слышу в трубке её избавление, освобождение от всякого напряжения. Она готова перевернуть страницу, идти вперед. Оставить позади эту никчемную жизнь, которую ей навязали. И я счастлива видеть, что она сделала правильный выбор, чувствую облегчение от того, что она не осталась на прежних позициях. Она, которая так боялась его бросить, остаться без средств, считая, что полностью от него зависит.

Я обещаю ей быть у её дома через час. Она благодарит меня в последний раз и вешает трубку, ожидая моего приезда и своих малышей.

Я вскакиваю с кровати, чтобы собраться, окончательно нарушая сон Делко.

— Извини.

Он открывает тяжелые веки и смотрит на меня с непониманием, его разум еще в тумане. Я робко улыбаюсь ему с виноватым видом, пока он приподнимается на одном локте, потирая лицо.

— Кристен звонила, — объясняю я. — Она уходит от Алека и согласна на помощь.

Делко ничего не отвечает, но, кажется, внимательно слушает мой рассказ, пока я ищу свои вещи. Поскольку сменной одежды у меня нет, я надеваю то же самое, что и вчера.

— Мне нужно отвезти Ноа и Калеба, — говорю я, снимая футболку, которую он одолжил мне на ночь.

Я стою перед ним совершенно голая, и теперь он проснулся окончательно. Он приподнимается на локтях. Его взгляд задерживается на моей груди, прежде чем спуститься к животу, бедрам и полным ногам. Он откровенно любуется мной несколько секунд, и вряд ли вообще меня слушает.

Я незаметно закатываю глаза, но всё же не спешу скрыться от его взгляда.

— Мы вчера кое-что не закончили, — напоминает он.

Его низкий голос, еще хриплый после сна, вызывает приятное томление внизу живота. Я подавляю улыбку, догадываясь, что он имеет в виду свою попытку затащить меня в постель до того, как нас прервал Ноа.

Я могу понять его разочарование.

— Мы ничего и не начинали…, — призываю я его к порядку.

Я слегка поворачиваюсь к нему, застегивая джинсы. Вскинув бровь, он, кажется, терпеливо ждет, когда я сама брошусь на него, закинув руки за голову.

Я втайне наслаждаюсь видом мышц, которые так идеально скульптурируют его торс и руки. Они перекатываются под золотистой кожей и напрягаются при каждом вдохе.

В конце концов Делко встает с кровати, откидывая одеяло, и мой взгляд машинально цепляется за очертания под его боксерами.

Он подходит ко мне, но я успеваю схватить свитер и натянуть его прежде, чем он коснется меня.

— Я могу освежить твою память, — шепчет он ласково.

Я насмешливо фыркаю и пытаюсь ускользнуть от него, обходя кругом, чтобы добраться до двери.

С той стороны раздаются тихие шаги.

Спасены гонгом.

Дело не в том, что я больше его не хочу. Я всё еще хочу его.

Просто я еще не готова окончательно забыть всё, что произошло. И я предпочитаю не «возобновлять трапезу», пока всё это не будет улажено, как я и говорила в доме родителей Делко.