Он слышит шаги так же, как и я, и всякое веселье исчезает с его красивого лица. Челюсть напрягается, и он бросает угрожающий взгляд в сторону двери, которая вскоре открывается: на пороге стоит Ноа с заспанными глазами и всклокоченными волосами.

Его игрушка даже волочится по полу.

Похоже, планеты выстроились в ряд, чтобы сорвать ненасытные желания Делко. И я начинаю втайне верить в божественное наказание.

Он неохотно выходит из спальни, чтобы запереться в ванной.

Я обращаюсь к маленькому человечку:

— Доброе утро! Хорошо спалось?

Он кивает, потирая глаза.

— Проголодался?

На этот раз его глаза открываются почти полностью, и он снова кивает. Я протягиваю ему руку, за которую он тут же хватается, и мы идем на кухню.

По пути я бросаю взгляд на диван, где всё еще спит Калеб.

Я наклоняюсь к Ноа и шепчу:

— Сходишь разбудить брата, пока я готовлю завтрак? Потом я отвезу вас домой.

Его глаза округляются, и радостная улыбка озаряет лицо при мысли о встрече с матерью. Он бросается к дивану и прыгает на брата, который начинает ворчать под одеялом.

— Вставай, мы едем домой! — вопит Ноа во всё горло.

Тем временем я роюсь в шкафчиках, пытаясь найти что-то для быстрого завтрака. Выуживаю единственную пачку кукурузных хлопьев среди коробок с протеином и, обернувшись, едва не врезаюсь в Делко.

На нем только полотенце, кожа еще влажная после душа.

Я заставляю себя не пялиться на его лоснящиеся мускулы, впиваясь взглядом в его глаза.

— Я знаю, что ты наверняка не планировал принимать детей в ближайшее время, но пара пачек печенья в твоих шкафах тебе бы не помешала! — отчитываю я его в шутку, немного насмешливо.

Он хмурится, доставая три яйца из дверцы холодильника.

— Хотя бы ради меня…, — бормочу я себе под нос.

Краем глаза я вижу, как его лицо расслабляется, расплываясь в ехидной усмешке, и он едва заметно кивает, мол, сообщение принято.

Когда миски с хлопьями готовы, я приглашаю мальчиков к столу.

Ноа прибегает первым, и, как и вчера, именно Делко усаживает его на барный табурет. Калеб всё еще плетется следом, шаркая ногами, но в итоге тоже занимает место перед своей порцией.

— Можешь подогреть? — спрашивает Ноа, протягивая мне миску своими маленькими ручонками и едва не опрокидывая её. Я киваю и забираю обе тарелки, чтобы поставить их в микроволновку.

— Мне не надо, — бурчит Калеб.

Я поджимаю губы, слыша его угрюмый тон, и оставляю его завтрак как есть, согревая только порцию Ноа.

Вздохнув, я сама присаживаюсь на стул и пользуюсь моментом, чтобы отправить сообщение Кристен:

«Дети завтракают. Мы скоро будем».

Так я пытаюсь успокоить её перед нашим приездом, да и саму себя тоже — убеждая, что она всё еще там и ждет нас.

Мне не хочется тратить время на еду. Даже чувствуя аппетитный запах яичницы и бекона со сковороды за спиной.

Телефон вибрирует.

Это сообщение от Кристен: она благодарит меня и с нетерпением ждет встречи. Я блокирую экран, и в этот же миг Делко пододвигает ко мне тарелку, полную яичницы-болтуньи и поджаристого бекона. Именно в этот момент мой желудок решает заявить о голоде, и у меня не остается иного выбора, кроме как принять вилку, которую он протягивает мне с легкой ухмылкой.

Я чувствую, как его большой и указательный пальцы нежно ласкают угол моей челюсти, приглашая поесть, прежде чем он вернется к плите. По всему телу пробегает приятная дрожь.

Если так пойдет и дальше, боюсь, я снова изменю своим принципам.

Впрочем, мне не привыкать…

* * *

Я подъезжаю к дому Кристен чуть раньше десяти утра.

В округе стоит тишина. Каникулы в честь Дня благодарения закончились, большинство детей вернулись в школы, и люди потекли по руслу своей банальной жизни после праздников в кругу семьи.

Любое событие — лишь повод выкроить несколько дней передышки, когда ты заперт в мучительной рутине. Но, праздники или нет, некоторым людям не удается сбежать от этой жестокой повседневности… Дни сменяют друг друга и остаются прежними. И неважно, как они называются и какой в них смысл: Хэллоуин, Пасха, Рождество… день остается тем же. Побои от этого не исчезают.

Я вздыхаю, выключая двигатель, и щелчки расстегивающихся сзади ремней вырывают меня из мыслей. Я поворачиваюсь к Ноа и Калебу.

— Оставайтесь в машине. Я сейчас.

Калеб хмурится, но не возражает. Впрочем, пристегиваться обратно он тоже не спешит.

Я выхожу, блокирую двери и иду по дорожке к входу. Дверь открывается еще до того, как я успеваю постучать.

Кристен скорее морщится, чем улыбается при виде меня, но я понимаю, что дело в ударах, которые она получила — наверняка получила — по лицу. Она постаралась скрыть синяки под тонной макияжа, как уже привыкла делать, и я обнимаю её, приветствуя.

— Ты в порядке?