Его голос заставляет меня остановиться, и в груди разливается тепло. Я машу ему рукой и оставляю их всех троих с легким сердцем. Кристен сумеет подняться на ноги и позаботиться о сыновьях сама. Ей никто не нужен. Она сильная и смелая женщина. Боец, который сумел вырваться из этой ситуации по собственной воле.

Нельзя помочь человеку против его желания. Все заслуги принадлежат ей, и скоро она сама это осознает.

Теперь я еду в сторону факультета, чувствуя себя немного спокойнее за безопасность Кристен и детей. И всё же мои тревоги далеко не исчезли. Я прекрасно знаю, что Алек будет их искать, и не исключаю, что он догадается о моем участии. Я боюсь того, на что он будет способен, если доберется до меня, но, несмотря на всё наше напряжение, я знаю, что могу рассчитывать на поддержку Делко.

Однако внезапно горький вкус вины и едкий привкус стыда наполняют мой рот, когда собственное лицемерие ударяет меня по лицу — как пощечина.

Как я могу претендовать на защиту Делко, прекрасно осознавая, какие методы он использует, и за которые я же его попрекаю?

Если Алек станет для меня угрозой, Делко без колебаний выведет его из строя своим проверенным способом, и я знаю… я знаю, что ничего не сделаю, чтобы его остановить.

* * *

Я прихожу как раз перед самым началом лекции. Замечаю Келисс и Сару на нашем обычном месте и спешу к ним.

— Мы уже почти начали без тебя, — поддразнивает меня Келисс.

Я улыбаюсь ей и замечаю новые фиолетовые пряди, рассыпанные по её густым черным кудрям вместо прежних блондинистых.

Очень красиво.

Я помню фиолетовую помаду, которая была на ней в день нашего знакомства. И в очередной раз ловлю себя на мысли, что этот цвет идеально сочетается с её темной кожей. Определенно, это её цвет.

Сара сдержанно приветствует меня взмахом руки. На ней её вечный черный кайал на слизистой и растушеванная подводка, вытягивающая её карие миндалевидные глаза. Это красиво гармонирует с её темно-синим хиджабом. Я замечаю узоры хной на всех её пальцах, украшенных серебряными кольцами.

Это что-то новенькое.

Я давно не видела девчонок, и мне приятно снова быть с ними. Особенно учитывая всё, что происходит сейчас… Мне не хватало их вчера, но иногда наши лекции и расписания не совпадают.

Келисс заговорщицки наклоняется к моему уху:

— Ты же не забудешь рассказать нам о своем самом первом ужине на День благодарения с семьей твоего… парня? — шепчет она, игриво поводя плечами.

У меня вырывается нервный смех.

Они не знают о кризисе в наших отношениях с Делко. А мысль рассказать им, что мой отец виновен в аварии, унесшей жизни двух дорогих ему людей семь лет назад, как-то не пришла мне в голову первой.

Я вздыхаю, понимая, насколько ничтожно находиться здесь, когда там, снаружи, на кону стоят гораздо более важные вещи.

Ужасные и опасные вещи.

Например, то, что женщина и её дети, возможно, всё еще находились бы под гнетом жестокого манипулятора.

Или то, что тип, ответственный за смерть двух подростков, безнаказанно разгуливает по улицам Чикаго уже семь лет.

Или то, что у другого, возможно, есть план, как оправдаться за убийство двух студентов, оказавшихся серийным насильником и его сообщником — наверняка не менее виновным…

Кто из них хуже всех?

Тот, кто истребляет мразь? Или те, кто разрушает жизни в тишине?

В глубине души я уже знаю ответ. Пришло время взглянуть правде в глаза и перестать лгать самой себе, если я хочу, чтобы всё наладилось.

Я злилась на Делко за то, что он манипулировал мной и лгал ради достижения своих целей. И упреки в его убийствах были лишь еще одним поводом, который я добавляла к грузу своего гнева.

Но на самом деле я это знаю: я никогда не винила его за смерть Нейта. Ни за чью-либо другую. Потому что он никогда не трогал невинных.

И притворство, будто я ослеплена привязанностью, которую испытывала к нему — и испытываю до сих пор, — чтобы оправдать его убийства, было лишь чистой ложью. Ложью, которую я сочиняла сама для себя, чтобы успокоить свою сомнительную мораль.

Я всегда осознавала, кто он такой. И теперь мне просто пора перестать от него бежать.

* * *

Я чувствую себя совершенно выжатой, поднимаясь по лестнице к квартире Делко. Этот день был изнурительным. Больше в психологическом плане, чем в физическом, но всё равно изнурительным.

После занятий Келисс и Сара затащили меня в университетскую столовую, где я наконец-то смогла хоть что-то съесть, пропустив обед. Я воспользовалась случаем, чтобы рассказать им об ужине в честь Дня благодарения у близких Делко, разумеется, опуская интимные детали и семейные откровения. Они также расспрашивали, как прошел мой допрос, и атмосфера внезапно стала более серьезной и торжественной.

Я тихо стучу в дверь Делко — мне всё еще не по себе от мысли войти без стука.