— Чувствуй себя как дома, Котенок.

Я чувствую, как она вздрагивает, после чего она направляется в кухню.

В гостиной я бросаю взгляд на детей на диване. Скайлар разрешила включить детский канал, чтобы занять мелкого на время. Но подростку плевать — его вполне устраивает приставка.

Наши взгляды встречаются. Он первым отводит глаза.

Я иду за Котенком на кухню, достаю две бутылки пива и протягиваю одну ей, но она отказывается, продолжая рыться в моих шкафах.

Я пью свое пиво и смотрю, как она готовит макароны. Наблюдаю за тем, как она странно сосредоточена, погружена в свои мысли…

Интересно, чего она ждет? Когда она даст мне зеленый свет, чтобы я пошел и размазал его рожу раз и навсегда?

Она знает мои планы. Знает, что я только об этом и мечтаю.

Она боится, что меня поймают, но этого не случится.

Так какого хрена мы ждем?!

Когда я подхожу к ней, она выныривает из своих мыслей и поднимает на меня свои шоколадные глаза. Должно быть, она уловила гнев, который сейчас живет во мне. Это безумное нетерпение.

— Ты же знаешь, я могу это прекратить, — тихо говорю я.

Она бросает готовку и резко оборачивается.

— Мы не можем продолжать в том же духе, Делко.

Затем она шепчет:

— Не теперь, когда полиция идет по нашему следу.

Я дергаюсь, слыша, как она включает себя в это дерьмо — мне это совсем не нравится.

Но она права: полиция и так на взводе из-за убийства Эндрю. Я не собираюсь подбрасывать им еще один труп, рискуя вызвать у них лишние подозрения.

Я вздыхаю и делаю глоток пива, пытаясь расслабиться.

Котенок обходит меня, роется в моем холодильнике и достает пакет тертого чеддера.

Значит, макароны с сыром…

Я делаю еще глоток и достаю тарелки из шкафа. Обеденного стола у меня нет, но барная стойка отлично подойдет для нас четверых.

— Мне нужно вернуться на занятия сегодня днем, — сообщает мне Котенок. — Ты не мог бы… присмотреть за ними, пока я не вернусь?

Она кажется смущенной тем, что навязывает мне это, но она так и не поняла: я сделаю для неё что угодно.

Разумеется, я посижу с ними до её возвращения — просто потому, что она об этом попросила.

Я киваю, и её плечи мгновенно расслабляются. Она возвращается к макаронам, замешивая сырный соус.

Мой взгляд скользит по её спине и неизбежно цепляется за округлые ягодицы.

Черт, как же я по ней соскучился.

Её тело движется в ритме с движениями рук, пока она перемешивает блюдо, и я больше не могу оторвать глаз от её аппетитной задницы в этих джинсах, которые облегают её идеально.

Я загипнотизирован, сервировка стола меня больше не интересует.

Я бросаю приборы в углу и бесшумно подхожу к ней сзади. Она слегка вздрагивает, почувствовав мое присутствие за спиной, и я ощущаю, как по её коже бегут мурашки, когда мое дыхание касается её затылка. Её пульс учащается, а рука с ложкой замедляется.

И это заставляет меня улыбнуться.

— Что ты делаешь? — шепчет она.

Я не отвечаю и просто обнимаю её. Мои руки проскальзывают под свитер, лаская теплую кожу живота. Я чувствую, как она напрягается в моих объятиях.

Потому что мы не одни, и потому что… я знаю, что она всё еще злится на меня.

Она совсем забросила макароны, вцепившись в мои предплечья, которые держат её в плену. Она невольно поддается моим ласкам и поцелуям в шею. Я дурею от её парфюма, утыкаясь носом в яремную вену, и наслаждаюсь вкусом её кожи на моих губах.

Со стороны мы могли бы сойти за молодую парочку, которая невинно милуется на кухне, но на самом деле нас обоих накрывает мощная волна желания.

Она вздрагивает, когда моя рука ныряет в её джинсы, пробираясь под белье.

Внезапно она отталкивает меня.

Я отступаю на несколько шагов, забавленный её гневным и нравоучительным взглядом, который прошивает меня насквозь. Она безмолвно отчитывает меня за этот безрассудный поступок, и я поднимаю руки в знак капитуляции.

Я вижу, как она бросает взгляд в гостиную, где пацаны по-прежнему спокойно сидят, ничего не замечая. Я наклоняю голову набок, слегка разведя руки.

Видишь? Не пойман — не вор…

Я подмигиваю ей, поднося палец к губам, и смакую её вкус. Она краснеет, прежде чем закатить глаза, а я тихо усмехаюсь, заканчивая накрывать на стол.

— Ноа, Калеб, идите кушать!

Младший первым влетает в кухню. Я подхватываю его и помогаю усесться на высокий стул перед барной стойкой. Он не сопротивляется, сгорая от нетерпения набить живот.

А вот Калеб заставляет себя ждать. Он не торопится удостоить нас своим присутствием.

Он парень непростой, но у него и жизнь — дерьмо. Глупо ждать от него легкости в общении.