— Он был… очень счастлив в тот вечер, — я пробую версию, которая могла бы звучать правдоподобно. — Почти слишком счастлив, чтобы это было нормой. Мы много пили, танцевали… Часто именно такое поведение встречается у человека перед тем, как он решит свести счеты с жизнью. Никто ни о чем не подозревает.

Оба полицейских смотрят на меня с легким сочувствием. Кажется, на несколько секунд они погружаются в свои мысли и раздумья.

— Я не проводила с ним ночь, к сожалению. Я проснулась в постели незнакомца…

Я нервно смеюсь, пытаясь превратить эту правду в шутку, которая могла бы разрядить обстановку.

Уильямс коротким движением руки безмолвно приказывает мне остановиться на этом, не желая, чтобы я вдавалась в подробности своей потенциально бурной ночи.

Я выдыхаю с облегчением.

— Давайте вернемся к Эндрю Коллинзу, пожалуйста.

Я киваю, возвращая себе серьезный вид, и он наклоняется ко мне чуть ближе, превратившись в слух.

— Вы говорили, что он донимал вас.

Я снова подтверждаю:

— Да. Но в тот день… в день его смерти, он повел себя агрессивнее, чем обычно. Он… схватил меня за шею и прижал к шкафчикам в женской раздевалке.

Я вижу, как оба полицейских машинально переводят взгляд на мою шею в поисках каких-либо следов. Им не нужно долго искать: некоторые отметины остались и видны до сих пор, хоть и немного побледнели.

Полицейские переглядываются, словно ведя безмолвный диалог, а затем снова поворачиваются ко мне, приглашая продолжать:

— Почему он это сделал?

Я тереблю пальцы, мне не по себе от того, что приходится снова вытаскивать на свет смерть Нейта.

— Как и вы, он хотел узнать больше о смерти своего лучшего друга. Хотел выяснить, видела ли я что-нибудь или слышала.

Впервые за этот допрос я лгу.

Эндрю вовсе не хотел ничего узнавать. На самом деле, он винил меня в смерти Нейта. Но я им об этом не говорю. Никто всё равно не сможет меня опровергнуть…

Поэтому я продолжаю в том же духе:

— Думаю, он злился на меня за то, что именно я была рядом с Нейтом в его последние минуты. Я не очень хорошо знала Нейта. Он был лучшим другом Эндрю, а не моим…

— Но чтобы из-за этого напасть на вас… — агент Уильямс сомневается, и я понимаю ход его мыслей.

— Человек способен на что угодно, когда его снедают горе и обида, — парирую я.

Внезапно в моей голове всплывает образ Делко. И я знаю, что на этот раз говорю правду. Печаль заставила Делко творить ужасные вещи, которые копились все эти годы. Я почти могу понять реакцию Эндрю.

Оба полицейских снисходительно кивают, и я вздыхаю.

— Кто-нибудь может подтвердить ваши слова? Был ли свидетель?

Сердце пропускает удар, когда я вспоминаю о единственном человеке, который мог бы. Но и речи быть не может о том, чтобы выдать его полиции.

Я чувствую, как дыхание застревает в груди, когда пытаюсь ответить на вопрос.

Делко сказал мне говорить правду. Ничего не скрывать. Сказать только то, что я ВИДЕЛА… А в тот день действительно был кое-кто, кто видел, как Эндрю душил меня у шкафчиков.

Поэтому я поджимаю губы и киваю.

— Да. Я думаю… это тот человек, который сделал это с Эндрю…

Я не смею смотреть им в глаза. Тем не менее, краем глаза наблюдаю за ними. Агент Харрис спешит перевернуть страницу в блокноте, чтобы записать новые сведения, в то время как его напарник скрещивает руки на груди, глубже откидываясь на спинку стула.

— Можете ли вы описать потенциального подозреваемого, пожалуйста?

Говори то, что видела.

Я сглатываю, погружаясь в воспоминания, пытаясь вжиться в роль испуганной студентки, спасенной в последний момент таинственным незнакомцем в шлеме.

— Я не видела его лица, — начинаю я. — На нем был мотоциклетный шлем.

Агент Уильямс выпрямляется, ставя локти на стол. Он потирает руки, будто уверен, что напал на верный след и скоро закроет дело.

— Цвет?

— Черный. Он был весь в черном.

Он кивает, а Харрис продолжает записывать каждую деталь, которую я выдаю.

— Была ли какая-то особенность, позволяющая опознать шлем? Марка? Логотип?

Я делаю вид, что усиленно вспоминаю, хотя убеждена, что ничего подобного не видела. Я не знаю модель шлема Делко.

Качаю головой.

— Нет. Просто черный. С тонированным визором.

Полицейские кивают и просят продолжить описание. Я колеблюсь.

— Гм… Он был высоким. Мужского роста.

Я стараюсь давать расплывчатую информацию. Делаю вид, что помогаю, при этом не говоря ничего конкретного, до смерти боясь случайно дать точное описание Делко.

— Примерный рост?

Я пожимаю плечами, изображая серьезные раздумья.

— Не знаю… Рост среднего мужчины, я бы сказала; метр семьдесят пять…