— Значит, это Кристиано стоит за всем этим?

— Нет, нет. Это была не его идея. Это предложение Андреаса. Но Кристиано — деловой человек, у него отличное чутье. Он считает, что это будет удачный союз.

— Как? Он видел меня всего несколько раз, и, если он тоже не врет, то с Андреасом познакомился лишь вчера вечером.

— Я же сказал, у него хорошее чутье, и я обязан ему доверять.

— Но почему? Женитьба на моей сестре не изменила его характер за одну ночь.

Папа серьезно смотрит на меня.

— Кристиано доказал мне свой характер много месяцев назад, когда убил собственного брата, чтобы защитить мою семью и мое дело.

Тревога сжимает мою грудь.

— Нет, папа. Он убил Саверо, потому что тот пытался убить Трилби.

Папа медленно кивает.

— Это правда. Но это не все. Тогда он собирался вернуться в Вегас, но, увидев, какой лакомой добычей для грязных игроков является наш бизнес, решил остаться и взять на себя роль дона, чтобы защитить нас.

Слова застревают у меня в горле. Я и понятия не имела, что Кристиано сделал это ради отца и нашего семейного дела. Я была уверена, что он остался только ради того, чтобы быть с Трилби, одновременно заняв желанную позицию во главе семьи Ди Санто. Именно поэтому мои чувства к сестре в последние месяцы стали менее мягкими. Я не понимаю, как она может мириться с тем, что ее мужчина всегда ставил власть превыше всего, и позволила расстоянию между нами расти.

— Я хочу, чтобы ты знала, — продолжает папа, — я горжусь тем, что ты пошла за своей мечтой и выбрала эту стажировку. Мне жаль, что тебе не удастся ее закончить, но Андреас заверил меня, что обеспечит тебя всем необходимым. Тебе больше никогда не придется работать, и ты сможешь проводить свои дни так, как пожелаешь.

— В изоляции? — устало спрашиваю я. — Или, может быть, мне стоит научиться играть на фортепиано и чинно прогуливаться по саду?

Я отвожу взгляд к окну. Библиотека рядом открывает лучший вид, но даже отсюда я могу видеть мамину розу. Она еще не распустилась полностью, но и так поражает красотой.

— У тебя будет охрана, это даже не обсуждается, — говорит папа. — Но изолированной ты не будешь. К тебе смогут приезжать сестры, я, Аллегра. Твои друзья из отеля…

Я сглатываю горький смешок. Я ведь именно поэтому и не подпускала коллег слишком близко, потому что все время боялась, что меня будут использовать из-за связи с мафией. Ирония в том, что единственным человеком, которому я по-настоящему доверилась, оказался Эндрю.

— У тебя есть три месяца, чтобы привыкнуть к этой мысли, — продолжает папа. — Я уверен, со временем ты смиришься с той ролью, что выпала тебе. Может быть, даже начнешь воспринимать этот этап как что-то хорошее.

Я прикусываю губы изнутри и снова поворачиваюсь к отцу.

— Это все, папа?

На его лбу собираются морщины, и тяжелый вздох вырывается из ноздрей.

— Да, Сера.

Каким-то образом мне удается сохранить самообладание, когда я поднимаюсь и иду к двери. Пальцы ложатся на холодную латунную ручку, и слова папы останавливают меня.

— Прости, Сера. Я правда сожалею.

Я глотаю комок в горле, поворачиваю ручку и ухожу, не позволяя себе оглянуться.

Серафина

Я снова стою перед дверью в свою спальню.

Аллегра с Бэмби уехали за продуктами, а Тесс только что забрала черная BMW, за рулем, вероятно, был Бенито Бернарди.

Я благодарна тишине, потому что факт того, что я едва могу заставить себя открыть дверь в свою комнату, наверняка вызвал бы вопросы. Тревога ползет вверх по позвоночнику, дыхание становится все короче. Я должна покончить с этим, прежде чем начну задыхаться.

Пальцы сжимаются на ручке, я нажимаю вниз. Дверь приоткрывается на несколько дюймов, и я замираю, задержав дыхание. В щель видно, что ничего не изменилось, ничего не тронуто. Все стоит так, как я оставила. Все.

Выдыхая сквозь плотно сжатые губы, я толкаю дверь шире и вхожу в комнату. Несколько секунд оглядываюсь, намеренно избегая взгляда на пространство за письменным столом.

Сердце постепенно замедляется. Все в порядке. Со мной все в порядке. Мой страх существует только в голове. Я полностью контролирую ситуацию и мне нечего бояться.