Мои руки бессильно повисают по бокам. Сквозь размытое слезами зрение его лицо плывет, и он откидывает волосы назад рукой.

— Увидимся в церкви, — говорит он сухо и уходит, резко развернувшись. Кристиано следует за ним.

Для любой другой женщины такие слова из его уст стали бы чистым счастьем. Для меня же это лишь предисловие к жизни, которая обернется нескончаемыми кошмарами.

Андреас

Когда мы с Кристиано возвращаемся в главный зал, первым делом я слышу всхлипы и плач. Его люди уже вынесли трупы, но выжившие все еще стоят, сидят, бесцельно бродят, пытаясь осознать то, что только что произошло.

Тетя Серафины прижимает к груди маленькую, более смуглую копию Трилби, а значит, это младшая, Бэмби. Но все мое внимание притягивает другой взгляд, темные глаза, слишком знакомые, пронзающие меня с противоположного конца комнаты.

Мой недавний «разговор» с Бенито оказался коротким, состоял в основном из многократного употребления слова «блять» и закончился тем, что мы условились идти дальше как союзники. И все это лишь потому, что я уже проделал необходимые шаги и потому, что прямо сейчас мог бы забрать Бостон, если бы захотел. У меня есть люди на местах, готовые к моему приказу. И я предлагаю семье Ди Санто идти за мной.

Но разговор так и остался незаконченным, и факт остается фактом: Бенито считал меня мертвым. Я не вышел вперед, чтобы сказать, что это не так. Доверия между нами мало. Я обязан ему большим объяснением, если этот союз должен состояться.

Он замечает, что я подхожу, и шепчет что-то на ухо своей девушке. Та бросает на меня взгляд полный ненависти и уходит к своей тете.

Бенито кивает в сторону выхода, и я следую за ним к парадной двери отеля. Когда мы ступаем на гравий и свежий ночной воздух обволакивает нас, я вдыхаю его полной грудью.

Он засовывает руки в карманы и смотрит прямо перед собой.

— Почему Бостон? — спрашивает он, переходя сразу к сути.

У меня есть два слова, которые точно привлекут его внимание.

— Альдо Аджелло.

Он резко оборачивается, удивление проступает на его лице.

— Правая рука нашего отца?

Я качаюсь на пятках.

— Он самый.

— Он жив?

— О да, еще как.

— И какое он имеет отношение к Бостону?

— Он возглавляет одну из банд. Эти ублюдки живучие, думаешь, что уничтожил одно гнездо, а на следующий день появляются новые солдаты, как ебаные сорняки, но его банда самая влиятельная. — Я поворачиваюсь к нему лицом. — Я близко, Бенито. У меня сотни глаз следят за ним. По сути, ствол, нацеленный прямо ему в голову. Я хочу, чтобы ты был с нами, когда мы его возьмем.

Его голос понижается.

— Зачем?

— Потому что он и тебя предал.

Бенито молчит, и я ловлю себя на том, что испытываю огромное удовлетворение от его безупречного непроницаемого лица.

Момент требует продолжения.

— Все эти годы я следил за тобой. В тот день, когда я ушел, Леонардо приставил нож к моему горлу только потому, что двое его людей смотрели на меня, ожидая приказов, а не на него. Он был безумцем с мелкими амбициями, а я превратился в рассудительного стратега, который искал более выгодные сделки. Я не хотел просто врываться в ебаный склад с пушками наперевес. Я хотел заключать крупные сделки, поднимать большие деньги, и делать это с помощью мозгов.

— Аджелло был его гребаной шавкой. Что бы ни сказал Леонардо, для Аджелло это было как слово господне. Если Леонардо хотел запереть меня в подвале, чтобы я не участвовал в следующем налете, именно Аджелло поворачивал ключ. Он и на мне оставил свой след. Сломал руку, палец, ребра. Они всегда были одинаково гнилыми, и с Леонардо мертвым лучшая месть теперь — это Альдо Аджелло.

Я прищуриваюсь.

— Он пойдет вниз, Бенито. На шесть футов вниз, если быть точным.

Повисает долгая пауза, прежде чем Бенито заговорит.

— Ты так и не ответил на мой вопрос. Почему ты так сильно хочешь именно Бостон?

Хороший вопрос.