— Сера… — его голос звучит обреченно, а тяжелый вздох, вырвавшийся из груди, пронзает меня чувством вины.

— Вы не можете заставить меня. Вы не знаете его. Никто из нас его не знает.

— Кристиано прав, — говорит папа. — Он брат Бенито, это всем очевидно. Они сейчас разговаривают друг с другом.

Перед глазами будто прорывает плотину.

— Он даже не взглянул на меня, папа! — кричу я сквозь слезы. — Я ему не нужна. Ему нужен Бостон, что бы это, черт возьми, ни значило!

Глаза папы серьезно сужаются.

— В этой комнате только что произошло слишком многое, Сера. Погибло много мужчин, в том числе Беппе. Платье Трилби залито кровью. Тесс держала пистолет и стреляла. Все потрясены. Андреас… именно он убил Лоренцо Маркези.

Маркези? Они были там? Те самые Маркези, которые убили маму? Голова начинает гулко пульсировать от боли.

— И все же, — продолжает папа, — несмотря на все это, он заявил, что хочет тебя.

— Я в это не верю, — всхлипываю я. — Я не знаю, кто он такой.

— Зато он знает тебя, Сера. И это были его условия.

Я вытираю глаза тыльной стороной ладони, и слезы падают на землю.

— Условия?

Кристиано скрещивает руки на груди.

— Он забирает себе Бостон. У него уже есть свои бойцы, и он знает, что мы собирались войти туда, как только Маркези будут устранены. Теперь они мертвы, и он предложил поделиться властью с нами. В обмен на тебя.

— Разве нельзя просто отдать ему город без меня?

— Нет. Это не то, что он хочет.

Беспомощность прожигает каждую нервную клетку.

— У меня вообще есть право голоса во всем этом? — я сверлю взглядом папу.

Все мое тело начинает дрожать от ощущения, которое я слишком хорошо знаю. В Хэмптоне мне удавалось глушить его, но теперь оно вернулось с новой силой. И самое страшное, что я не хочу больше сопротивляться. Я хочу поддаться. И это пугает меня не меньше, чем мысль о том, что меня выдадут замуж за мафиози, мужчину, который просто использовал меня ради своей выгоды.

— Ну? — резко бросаю я.

Папа тяжело вздыхает.

— Нет, Сера. Все уже решено. Ты выйдешь замуж за Андреаса Кориони.

Живот сжимается, и по венам разливаются волны адреналина. На коже выступает испарина.

— Мне нужна минутка, — шепчу я.

Я направляюсь к двери, но папа хватает меня за руку, удерживая.

— Я не уверен, что это хорошая идея, Сера. Сейчас тебе нужно, чтобы рядом были люди.

Я резко разворачиваюсь и выдергиваю руку из его хватки. Я никогда прежде не поднимала голос на отца, но теперь мне нечего терять.

— Чего ты боишься? Что я сделаю? Сбегу? Вокруг на каждом углу мафиози, папа. Думаешь, я далеко уйду? Сомневаюсь. Ты только что отдал мою жизнь. Так уж будь добр, дай мне хотя бы минуту!

Папа смотрит на меня с ужасом, и впервые в жизни мне все равно, что я ранила его чувства. Он только что сделал самое отвратительное, на что был способен.

Он отдал меня убийце.

Я прохожу мимо них обоих, рывком распахиваю дверь и, не обращая внимания на круглые глаза Аллегры и ее лицо, залитое слезами, бросаюсь прочь.

Серафина

На кухне никого нет, и я забираюсь под один из металлических столов для подготовки, подтягиваю колени к груди и обхватываю их руками. Беззвучные слезы катятся по щекам, и с каждой уходит еще одна крупица силы из моей души. Мокрое от слез платье подружки невесты расползается лужицей у щиколоток, насмехаясь надо мной.

Мое сердце раскололось надвое. Боль разливается по грудной кости и уходит вниз по рукам к дрожащим пальцам. Она опустошила мой живот и превратила ноги в свинцовые гири. Новые слезы катятся из глаз, пока я думаю о маме и так же отчаянно, как в свои четырнадцать лет, желаю, чтобы она была рядом.

Приглушенные голоса приближаются, и сердце бешено колотится. Я не хочу, чтобы меня нашли. И все же грудь облегченно вздымается, когда я узнаю туфли Тесс. За ней идет Трилби — это ясно по ее туфлям, запачканным кровью убитого.

— Сера? Ты здесь? — зовет Тесс.

— Я же говорила, — отвечает Трилби. — Она знает этот отель, как свои пять пальцев. Наверняка ушла в один из люксов.

Я замираю, задержав дыхание, боясь выдать себя хоть малейшим звуком.

— А может, на пляж? — предполагает Тесс.

— Там слишком темно, — возражает Трилби. — К тому же Кристиано выставил больше людей снаружи. Они бы ее заметили.