– Это он. Ты знаешь, что это за создание?

Мгновение Калеб смотрит на набросок, теребя пальцами край бумаги.

– Это не призрак, – осторожно говорит он и поднимает взгляд на меня.

Я закатываю глаза.

– Это я уже поняла.

– Я имею в виду, – он прочищает горло, – что это не разумное существо. Если оно пришло за тобой, значит, оно исполняло чью-то волю.

– Что ты хочешь этим сказать? Что кто-то послал его за мной? – Я растерянно моргаю.

Калеб мрачно кивает.

– Но откуда ты знаешь?

Если он далек от всего этого, то откуда знает про жуткого монстра?

– В детстве я слышал одну легенду. О безглазом чудовище Киака. Ему нужно лишь имя, чтобы преследовать жертву. Он появляется по ночам и не остановится, пока не исполнит то, зачем пришел. Если, конечно, его не уничтожить.

Я прикусываю губу, чувствуя, как внутри зарождается дурное предчувствие.

– Его уничтожили, – подтверждаю я.

Но не раньше, чем он проткнул мне когтем живот.

Так ли это? Правда ли, что его послали убить меня? Но кто и, что самое главное, зачем?

– Это не значит, что он больше не придет. Благо Рианнон добавит больше защитных чар. Эта тварь вообще не должна была пройти через ее барьер.

– Но зачем кому-то понадобилось посылать за мной его?

– Со временем ты узнаешь, Дарси, – грустно улыбается он. – В Фейридейле много разных кланов. И каждый из них чего-то хочет. Одни готовы на все, чтобы уничтожать соперника, а другие же сделают все возможное, чтобы защитить. Вопрос только в том, к какому лагерю ты принадлежишь.

Я удивленно моргаю. Он только что… Неужели он намекает, что какие-то люди пытаются меня уничтожить? И снова я не могу понять почему.

Я ведь всего лишь учительница из Бостона.

Разве что… это имеет отношение к моей семье, к моей матери.

И пока я знаю только одного человека, который может дать мне ответы.

– А что насчет тебя? – шепчу я. – Насчет твоей семьи?

Калеб поворачивается и прожигает меня взглядом.

– Я всегда буду желать тебе только самого лучшего, – решительно говорит он. – Я всегда буду защищать тебя, Дарси. От всех. Иногда, возможно, даже от самого себя. – Его губы подергиваются. – А моя семья? – Он сухо усмехается. – Здесь ты в безопасности. Они не причинят тебе вреда.

Какой странный ответ.

Но чем дольше смотрю на него, тем больше теряюсь в его глазах.

Встав со стула, Калеб подходит ко мне.

– Иногда может показаться, что это не так, Дарси, родная. Но что бы я ни делал, это все ради тебя, – шепчет он. – Ты уже здесь, в этом доме… – Он резко выдыхает. – Здесь ты в безопасности, в большей безопасности, чем где-либо в этом городе.

– Даже несмотря на призраков? – спрашиваю я, натянуто улыбнувшись.

– Они будут твоими самыми надежными защитниками, – отвечает он серьезным голосом.

– Ладно, хватит этих жутких разговоров. – Я неловко смеюсь, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. – Почему бы нам не сходить в библиотеку? Ты обещал показать мне редкие книги, – с энтузиазмом предлагаю я.

Он качает головой, глядя на меня с улыбкой.

Остаток дня мы проводим вместе в библиотеке, читая и болтая.

Временами настойчивость Калеба пугает меня, не привыкшую к подобному вниманию, но чем больше я общаюсь с ним, тем сильнее влюбляюсь в его истинную суть.

Он чрезвычайно умен и начитан, а его магнетическое обаяние просто покоряет меня.

И поскольку он вскользь упомянул, что получил ученую степень по истории в Гарварде, я донимаю его всевозможными вопросами. Нет абсолютно ничего, на что бы у него не нашлось ответа. Калеб похож на ходячую энциклопедию, рассказывает обо всем в таких поразительных деталях, будто лично это пережил.

Иногда я даже удивляюсь, зачем мы вообще ходим в библиотеку, если он может по памяти декламировать Гомера.

Кто еще так делает?

Но несмотря на то что мы стали очень близки, Калеб по-прежнему меняет тему каждый раз, когда я спрашиваю его о войне. Я поняла намек и перестала давить на него. Возможно, его отец прав и те события действительно травмировали его. А мне совсем не хочется пробуждать в нем болезненные воспоминания.

– Здесь так много книг. Не понимаю, как один человек может прочитать их все, – восхищенно выдыхаю я, просматривая полки.

– А если кто-то сможет? – бросает он вызов.

Обернувшись, я замечаю, что Калеб прислонился к книжному стеллажу, засунув руки в карманы брюк, и наблюдает за мной в своей обычной манере – пристально, с какой-то скрытой одержимостью.

Иногда мне кажется, что он следит за каждым моим движением, а его глаза улавливают любую мельчайшую деталь: от вороватых взглядов до легкого вздоха, который срывается с моих губ, когда он подходит ближе. Калеб способен читать меня как открытую книгу, что весьма иронично.