Щеки горят, когда я вспоминаю прикосновение его губ к моим. И хотя это длилось всего секунду, ощущения были восхитительны.

Настолько, что мне хочется продолжения.

Расчесав волосы и собрав их в косу, я надеваю ночную рубашку и укладываюсь в постель.

Изо всех сил стараясь уснуть, я начинаю невольно сравнивать сладкий поцелуй с Калебом и тем, который наверняка подарил мне Амон.

Я встряхиваюсь. Нет смысла даже пытаться. Один из них мертв, а другой жив.

Но почему же мне так больно думать о смерти Амона?

У меня есть Калеб, и этого должно быть достаточно. Так почему мое сердце не перестает тосковать по Амону?

Если интуиция меня не подводит, то были не простые сны, ведь после Амон говорил со мной. Они – все равно что окно в прошлое. Туда, где я была его Лиззи. Где мы были… влюблены.

Но что случилось? Почему он здесь, в Фейридейле? Почему стал призраком?

Вопросов бесконечное множество, а меня как никогда раздирают противоречия.

Мне нравится Калеб. Он меня привлекает. И я, кажется, влюбляюсь в него, если уже не влюбилась. Но есть еще Амон и отголоски тех чувств, которые я испытывала к нему, когда была Лиззи, – чувств, которые до сих пор терзают меня, оставляя зияющую пустоту в сердце всякий раз, когда я вспоминаю о нем.

Он единственный, чье присутствие напоминает мне о доме.

– Боже, – стону я, ворочаясь в постели.

Я неравнодушна к Калебу. Но в то же время влюблена в… призрак?

Что, во имя всего святого, со мной не так?

Раньше я никогда даже не удостаивала мужчин взглядом, а теперь угодила в любовный треугольник. И какой…

В любом другом городе меня отправили бы в психиатрическую лечебницу. В конце концов, кто испытывает чувства к призраку?

Вскоре я наконец-то засыпаю, но в какой-то момент просыпаюсь от громкого стука.

Сначала мне хочется спрыгнуть с кровати и включить свет, но потом я чувствую, как по телу пробегают мурашки.

Пожалуйста, только не очередной призрак…

Может, за последнюю неделю я совсем расслабилась, но это спокойствие казалось бесценным.

Раздается еще один хлопок, и я подскакиваю, оглядываясь по сторонам.

Главная проблема с призраками в том, что их нельзя просто ударить и убежать, спасая свою жизнь. Они ведь… бестелесные.

Шум становится все громче, и как раз в тот момент, когда я уже собираюсь пойти за Калебом, до меня доносится голос, его голос:

Лиззи…

Он слабый, но я его слышу.

– Амон? – зову я, ненавидя свой полный надежды голос.

Лиззи…

Воздух передо мной мерцает, и я отчего-то знаю, что это он.

– Амон, – тихо шепчу я, и его имя на моих губах почти заставляет меня плакать, потому что я знаю, что он… мертв.

Мерцающий туман движется, направляясь к двери.

Я хмурюсь, пока не понимаю, что он пытается мне что-то сказать. Точнее, показать.

Не успев ничего обдумать, я зажигаю свечу и следую за призраком Амона – или его сущностью, или чем бы он ни был. Сейчас мне меньше всего хочется разбираться в формах духов. Он – единственное, что имеет значение. Я сколько всего хочу спросить у него и столько всего ему рассказать.

Лиззи…

Голос становится громче по мере того, как я шагаю по коридору и спускаюсь на первый этаж. Ноги сами ведут меня туда, где я еще ни разу не бывала, – в ту часть дома, в которой, по словам Калеба, находились помещения для прислуги.

Как только я вхожу внутрь, туман направляет меня к двери в дальнем конце комнаты. Я открываю ее и включаю свет, с удивлением обнаружив лестницу, уходящую еще глубже под землю.

На секунду мне становится не по себе, но туман сгущается, и я осмеливаюсь сделать решительный шаг, двинувшись вперед в надежде, что Бог не забыл это место.

Я спускаюсь на два лестничных пролета и добираюсь до еще одной двери. Она заперта. Только я собираюсь сообщить Амону об этом, как раздается легкий щелчок и дверь со скрипом открывается.

Переступив порог, я поднимаю свечу повыше, пытаясь разглядеть, что меня окружает, и почему-то не удивляюсь, обнаружив перед собой туннель. Земля под ногами каменистая и неровная, и мне кажется, что я слышу шум океана, который говорит о близости к воде.

Я делаю несколько шагов и перестаю чувствовать его присутствие.

– Амон?

– Иди ко мне, – отчетливо доносится его голос, хриплый, глубокий и низкий. Эхо разносится по всему туннелю, заполняя воздух.

– Амон, это ты?

– Иди ко мне, моя Лиззи, – протяжно произносит он, и этот голос невозможно спутать ни с чем. Я узнаю его среди сотен.

На глаза наворачиваются слезы, и я спешу вперед.

– Это ты, – шепчу я, охваченная неподдельной радостью. – Это правда ты, мой Амон.

Не знаю, как долго продвигаюсь вперед, но внезапно натыкаюсь на что-то вроде стены и падаю от столкновения.

Вытянув свечу перед собой, я не нахожу никакой преграды. Путь свободен.

– Что…