И солдаты оказываются совершенно беззащитны передо мной.

– Ч-что ты такое? – спрашивает меня один из мужчин, с ужасом наблюдая, как горит его рука, а мои электрические щупальца пожирают его тело.

– Смерть, – шепчу я, и в этот момент его сердце останавливается.

Да, я принесу смерть всем и каждому, пока не верну любимого.

Наконец я выбегаю наружу и прикрываю глаза от яркого солнца.

Что странно, даже мои тревоги перед внешним миром словно отступили на второй план. И хотя страх перед неизвестностью никуда не делся, я понимаю, что отступать нельзя. Мне пора узнать, на что я способна.

Ради него. Ради себя. Ради нас.

Я осматриваюсь по сторонам и замечаю, что стою на опушке леса.

До сих пор не представляю, где может быть мой Амон, но чутье подсказывает мне, что его отвезли во дворец, чтобы допросить и выбить из него признание в убийстве бывшего императора. Так что мне нужно попасть в столицу.

Но как туда добраться?

Оглядев себя с ног до головы, я невольно морщусь – какой жалкий вид. Платье хоть и не было одним из ценных подарков Амона, но до схватки выглядело довольно прилично. Теперь подол изорван в клочья, один рукав отсутствует, а сама ткань покрыта запекшейся кровью и грязью.

Проводя пальцами по волосам, я также ощущаю грязь и кровь.

Хорошо, что передо мной нет зеркала, иначе у меня наверняка случился бы сердечный приступ.

Сделав глубокий вдох, я направляюсь в сторону леса.

Лишь почерпнутые из книг знания и рассказы Амона помогают мне ориентироваться. Я помню, что несколько тысяч лет назад по всей империи проложили надежные дороги с одной-единственной целью – чтобы обеспечить кратчайший путь к столице.

Если наткнусь на дорогу и пойду прямо по ней, возможно, мне посчастливится встретить других путников, которые согласятся взять меня с собой.

Я понятия не имею, где нахожусь, а потому даже не представляю, сколько мне еще добираться до столицы.

Виссирийская империя поистине огромна. Настолько велика, что я ума не приложу, как ей удалось просуществовать так долго и не распасться на куски из-за постоянных мятежей или гражданских войн. Есть множество фракций, которые, мягко говоря, не одобряют действия империи в последние столетия. Особенно часто бунтуют недавно аннексированные территории, которые все еще сохраняют национальную идентичность, как бы сильно империя ни навязывала им свой язык и традиции.

Существует лишь один признанный официальный язык – виссирийский. Но чем дальше вы путешествуете, тем больше языков и диалектов встречаете. В этом и кроется одна из главных причин, почему страну так часто сотрясают волнения.

При таком многообразии групп, где видовая принадлежность зачастую доминирует над национальной, почти невозможно найти общий язык и выстроить прочную виссирийскую идентичность.

По словам Амона, самая острая проблема империи – это положение нечеловекоподобных рас. Они в основном порабощены и лишены всех благ и преимуществ, которыми пользуются остальные граждане.

Они бы первыми выступили против империи, но один из предыдущих императоров предвидел эту угрозу и издал законы, согласно которым представителей одного вида намеренно расселяли по всей обширной территории империи, чтобы не дать им сплотиться и поднять мятеж. Император воспользовался межвидовой враждой и создал новую карту империи, на которой каждый народ был стратегически распределен таким образом, чтобы избежать создания союзов.

Поэтому армия не только ведет постоянные войны за пределами империи, но и следит за происходящим внутри, поскольку в любой момент может начаться гражданская война.

И вот почему империя так боится Амона.

Потому что он единственный способен сплотить все враждующие народы ради общей цели. Обладая таким именем и влиянием, он может легко уговорить различные расы вступить в грядущую войну. Но что еще важнее, в его власти склонить на свою сторону и обычных горожан.

– Жди меня, – шепчу я.

Не знаю, в каком состоянии обнаружу его, но всей душой надеюсь, что не опоздаю.

Я никогда не была верующей и не исповедовала никакой религии, главным образом потому, что запрещала мать. И как послушная девочка, которой когда-то была, я всегда выполняла ее приказы.

Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что это была очередная манипуляция, точно как и фальшивые книги, которые она мне давала.

Если бы я верила во что-то кроме нее, то мечтала бы о совершенно другой жизни, в которой ей не нашлось бы места. Я бы наверняка стремилась к свободе и взбунтовалась гораздо раньше. Но именно этого она и старалась избежать.

По этой причине мне никогда не позволялось читать книги, в которых бы освещалась религия в Виссирийской империи, хотя она кратко упоминалась в других трудах.

Именно Амон открыл мне глаза, рассказав о религиозных порядках в столице.