Он пристально смотрит на меня, тяжело дыша, так что крылья его носа раздуваются.

– Проклятье, Села. Из-за тебя я теряю остатки самообладания, – хрипит он.

Я уже открываю рот, чтобы спросить его почему, но Амон завладевает моими губами, целует с такой жадностью, что мое сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

Он нежно обхватывает руками мою голову и наклоняет ее, чтобы углубить поцелуй. Мое сознание плывет от эйфории, а тело отзывается сладкой дрожью на каждое прикосновение его кожи к моей.

Взяв его ладони в свои, я медленно опускаю их ниже, к своей груди, поощряя его ласки. Обычно он останавливается, когда наши поцелуи становятся слишком страстными, но сейчас мне их недостаточно.

– Амон, – выдыхаю ему в рот.

Его острые зубы терзают мои губы так, что на коже выступают капельки крови, и он слизывает их, втягивая мой язык в свой рот. Глухо зарычав, он вплотную прижимает меня к себе, и я чувствую, как его твердость упирается мне в живот.

Только я начинаю думать, что он собирается зайти дальше, как Амон вырывается из моих объятий. Его глаза непроглядно черные, когда он наклоняет голову и прислушивается к какому-то недоступному мне звуку.

– Солдаты, – внезапно произносит он, и его губы кривятся от отвращения. – Они близко. Очень близко, Села. Видимо, использовали маскирующее заклинание.

– Маскирующее заклинание?

– Чародейство, – выплевывает Амон, словно это самое отвратительное слово на свете. – Мы уже сталкивались с таким в битвах. Значит, чародей поблизости.

– Аристол?

Амон кивает.

– Скорее всего, – рычит Амон. – Не волнуйся. Я покончу с ним раз и навсегда, моя Села, – обещает он прямо перед тем, как исчезнуть.

Мои глаза расширяются, и я бегу к выходу, распахиваю дверь и впервые за долгое время оказываюсь на улице.

Мое тело дрожит, а взгляд постепенно фокусируется на новой обстановке, представшей передо мной.

И едва я сознаю увиденное, как мой рот открывается от изумления.

Перед домом стоят десятки, может быть, сотни солдат.

Внезапно я понимаю, что визит матери был всего лишь приманкой, чтобы попытаться выманить Амона.

– Амон, нет. – Я качаю головой, заметив, что он стоит перед всеми этими солдатами. – Не используй свои силы, пожалуйста.

Меньше всего ему нужно, чтобы мир узнал о его наследии Рейва. Тогда все усилия будут напрасны. Его будут бояться только лишь из-за происхождения.

Амон поворачивается вполоборота.

На нем черные льняные брюки и свободная рубашка, перехваченная на талии поясом. Он медленно извлекает меч, и металл ярко сверкает в лучах солнца.

Прежде я уже видела, как Амон использует свои способности, но сейчас впервые наблюдаю, как он сражается мечом.

Он резко кивает мне.

Только пока тебе не угрожает опасность, Села, – мысленно говорит он мне.

Боевой клич оглашает воздух, и солдаты одновременно маршируют вперед, атакуя Амона.

И вот чем все обернулось. Один против сотен.

Боги, от этого зрелища у меня сводит живот, и я понимаю, что не могу оставить Амона одного.

Напрягая мышцы, я пропускаю через себя энергию и призываю ее наружу. Как только искры начинают плясать на коже, направляю электрические разряды прямо в землю и посылаю их на солдат, сжигая их заживо.

Я шагаю им навстречу, обрушивая на них всю мощь, что есть во мне.

В мою сторону несется огненная струя, но я замечаю ее слишком поздно, чтобы увернуться.

Она попадает мне прямо в висок, настолько обжигающая, что испепеляет половину лица.

Я моргаю, пытаясь справиться со жгучей болью, и медленно поворачиваюсь к нападавшему. Мое лицо постепенно заживает – ткани восстанавливаются у всех на глазах.

Я хотела сохранить тайну Амона, но раскрыла свою. Однако мне наплевать. Важен только он. Он – надежда империи. И если это спасет его репутацию, я готова быть щитом.

Переключив внимание на нападавшего, я посылаю в него разряд электричества и поджариваю его на месте.

– Села, – рычит Амон, глядя, как восстанавливается моя плоть. – Не делай этого, девочка. Не вмешивайся.

Он сразил десять воинов, если не больше, только чтобы сказать мне эти слова. И хотя его внимание сосредоточено на мне, он продолжает рассекать мечом вражескую кожу, ловко пробираясь под броню и попадая в слабые места.

– Я защищу тебя, Амон, – говорю ему.

Что хорошего в неуязвимости, если не пользоваться ею?

Поэтому я шагаю вперед с непоколебимой уверенностью, испепеляя ряды солдат, в то время как Амон прорубается сквозь них с помощью меча.

Но этого все равно недостаточно, потому что их становится все больше и больше.

Откуда у моей матери столько войск?

Стоит мне на мгновение отвлечься, как вражеский меч отсекает мне руку.

Острая боль прошивает все мое тело, и я шиплю, наблюдая, как конечность падает на землю и превращается в дым, бесследно растворяясь в воздухе, а на ее месте уже начинает отрастать новая.