– Амон, – шепчу я. Боль в его голосе эхом отзывается прямо в моем сердце.

– Перед нашей разлукой мама дала мне напутствие стать самым сильным. Проложить себе путь на вершину, чтобы ничто не могло причинить мне боль – ни болезни, ни голод. Именно так я и поступил. Я принял ее совет близко к сердцу и с тех пор не останавливался. Тренировался все больше. Каждый час, каждую минуту бодрствования. Тренировался до тех пор, пока не отточил все необходимые навыки до совершенства и не стал лучшим во всех категориях. Я пошел вверх по службе. Простой крестьянский сын пробился на самых верх. Как видишь, Села, я никогда не знал ничего, кроме войны. – Амон поворачивается ко мне и грустно улыбается. – Я настолько посвятил себя войне, что даже мое имя стало ее синонимом.

Мои глаза медленно расширяются, когда до меня внезапно доходит.

– Амон. Ты Амон д'Артан. Теневой генерал, – шепчу я.

В учебниках истории ему посвящены целые разделы, воспевающие его способности и лидерские качества.

Именно он завоевал для Виссирийской империи королевство Милена. Именно он присоединил десятки территорий с тех пор, как стал генералом всей Виссирийской армии.

– Да, это я, – подтверждает он, настороженно наблюдая за мной, а его лицо омрачается печалью.

И тогда я понимаю почему…

Он ждет, что я с отвращением отвернусь от него.

Я не знаю, какую репутацию он снискал во внешнем мире, но все книги воспевают его заслуги.

У него пугающая репутация, это правда. Но для жителей империи он еще и прославленный герой.

– Ты когда-нибудь убивал ребенка?

Амон яростно качает головой.

– Ты когда-нибудь убивал невинных или причинял им вред?

– Я не убивал невинных своими руками, но многие из них погибли во время войн, которыми я руководил. Их кровь пятнает мои пальцы, словно я лично вонзил в них меч, – признается он, и в его голосе слышится сожаление.

– Тогда зачем воевать? Зачем все это нужно?

– Затем… – начинает он, но тут же усмехается. – До недавнего времени я даже не жил. Был всего лишь орудием насилия и ничем иным. Живым, но не живущим.

– И что изменилось? – спрашиваю я, глядя, как мрачнеет его лицо. – Это как-то связано с тем покушением на тебя, верно?

– Верно, – тихо кивает он. – Самые близкие друзья предали меня. Я никогда не предполагал, что они способны на такое, но они объединились с некоторыми представителями аристократии, чтобы свергнуть старого императора. И им нужен был кто-то, кто взял бы на себя вину за его смерть. Так они выбрали меня, – усмехается Амон. – Даже спустя столько времени я оставался для них деревенщиной, крестьянским отребьем. Им было плевать, что я стоял выше них по званию, что командовал армиями и мог свободно распоряжаться ими по своему усмотрению. Для них это никогда не имело значения.

– Вот почему мать послала за тобой солдат. Она… – Я прикусываю губу. – Она замешана в этом, не так ли?

Он хмыкает.

– Ты теперь ненавидишь меня? – осторожно спрашиваю я, вспоминая, в каком состоянии нашла его.

Он был ранен, и довольно серьезно. Еще немного – и стрела могла оборвать его жизнь.

– Родная, после всех тех ужасов, которые я совершил в жизни, ты всерьез думаешь, что я буду ненавидеть тебя? – Он качает головой, и у него на губах появляется улыбка.

Амон притягивает меня к себе, обхватив за плечи.

– Я не презираю твое происхождение, Села. Это было бы верхом лицемерия.

– Мне жаль, что все это случилось с тобой, Амон, – бормочу я. Мое сердце разрывается при мысли о том, через что ему пришлось пройти. – И больно за тебя.

Боги, стоит мне только представить, каким ребенком он был – каким ему не позволили стать, – и моя грудь сжимается от боли.

– Прошу, не надо. Это сделало меня тем, кто я есть. И мужчина перед тобой может защитить тебя.

– Что?.. – шепчу я, подняв на него взгляд.

– Как только встретил тебя, сразу понял, что ты моя, Села. Моя женщина. Единственная, созданная для меня.

– Как?

– Это часть моего наследия Рейва. Они были одними из немногих видов, которые создавали пару один раз и на всю жизнь. Насколько мне известно, они узнавали свою пару при первой же встрече. Все органы чувств словно сливались в одно: запах, осязание, вкус, зрение, слух. Все в тебе заставляло мое сердце учащенно биться, а кровь – кипеть от желания обладать тобой. Со мной никогда такого раньше не было.

– Никогда? – с благоговением повторяю я.

– Никогда, – подтверждает Амон. – Ты будешь моей первой женщиной, моя Села. Так же, как я буду твоим первым мужчиной. Единственным.

У меня перехватывает дыхание, когда я всматриваюсь в его завораживающие глаза, а смысл его слов медленно доходит до меня.

– Ни с кем? – спрашиваю я, не в силах поверить, что этот красивый мужчина раньше не трогал ни одну женщину.

– Ни с кем, – твердо отвечает он.

Цвет его глаз снова начинает меняться, и я вдруг вспоминаю, как он говорил, что это происходит из-за вожделения.