– Моя прекрасная Села, – шепчет Амон, касаясь губами моего лба, затем медленно спускается к щекам, не пропуская ни единого сантиметра кожи.

Он глубоко втягивает мой запах, словно хочет запомнить его.

И я делаю то же самое.

Не только он испытывает это невыносимое влечение. Но и я тоже чувствовала его с самого начала. Мне отчаянно хотелось утонуть в его объятиях, искупаться в его запахе и ощущать его большие руки по всему моему телу.

Сначала я думала, что этот приступ безумия – всего лишь результат долгих лет одиночества. Но что, если это не так? Что, если все дело… в нем?

Амон скользит языком по моей коже прямо ко рту и обводит контур моих сомкнутых губ, властно требуя большего.

Я приоткрываю их, отвечая на его ласки сначала робко, но потом становлюсь более смелой, пока его губы жадно сминают мои. Наши рты сливаются, языки сплетаются с такой яростью, что у меня перехватывает дыхание, и я буквально истекаю желанием.

– Боги, Села… Рядом с тобой я забываю, как дышать, – благоговейно шепчет он мне в губы.

– Возьми мое дыхание, – шепчу я, нежно обдувая его губы.

Он ведет руками по моим ребрам и помогает мне сесть к нему на колени. Наши тела плотно прижимаются друг к другу, и мы отдаемся поцелую.

Я вздыхаю, позволяя ему углубить поцелуй, желая всего, что он может мне дать.

Его вкус обволакивает мой язык, его аромат проникает в меня, и я пьянею от избытка ощущений. Есть только его поцелуй и движения его языка, столкновение наших губ, которые что-то разжигают глубоко внутри меня.

Он твердый там, где я мягкая, сильный там, где я слабая, – просто идеальное совпадение.

– Я все исправлю. – Амон прерывает поцелуй и откидывается назад, наблюдая за мной из-под полуопущенных век. Его зрачки почти черные, но впервые во мне нет ни следа страха, пока я любуюсь его красотой. – У меня есть план, как обелить свое имя. Но до тех пор я не могу рисковать твоей безопасностью, Села.

– Что ты имеешь в виду? – в замешательстве спрашиваю я; туман вожделения все еще застилает разум.

– Может, император и самый могущественный человек, но он ничто без своей армии. Да, многие солдаты в первую очередь преданы империи. Но большинство из них последуют за мной, – отвечает Амон, накручивая прядь моих волос на палец. – Это я сражался с ними бок о бок, тренировался годами. Когда мы начали войну, они поверили в меня, а не в императора.

– Ты хочешь организовать восстание, – шепчу я.

Амон кивает.

– Вот почему они охотятся за мной. Их пугает не то, что я раскрою правду о случившемся, а то, что я соберу против них армию. И они понимают, что именно это я собираюсь сделать.

– Сколько времени это займет?

– Несколько недель, чтобы все организовать. Может, чуть больше. – Он вздыхает. – Мне нужно связаться с каждым легионом и посмотреть, кто из них последует за мной. А в конце мы спланируем синхронные атаки на столицу. Цель не в том, чтобы добраться до нового императора, – я могу сделать это самостоятельно. А в том, чтобы заручиться поддержкой людей.

– Ты так много мне рассказываешь… Разве не боишься, что я могу все сказать матери?

Он качает головой.

– Я знаю, что ты не предашь меня. Откуда? Не могу сказать. Но эта уверенность живет у меня прямо в сердце, Села.

– Я не предам тебя, – заверяю его. – Я совершенно не симпатизирую империи.

Амон хмыкает, глядя на меня, и его губы растягиваются в усмешке.

– Я не представлял, как к тебе подступиться, – говорит он. – Я был так потрясен чувствами, которые ты во мне пробудила, что не знал, как убедить тебя дать мне шанс. Особенно когда узнал, в каком положении ты находишься. Иногда твои мысли могут быть довольно громкими.

Я закатываю глаза.

– Я подумал, что, если поделюсь с тобой своими секретами, ты поймешь, что я искренен. Что никоим образом не пытаюсь использовать тебя в своих целях.

– Ты выбрал верную тактику. – Я подмигиваю ему. – И цветок сыграл свою роль.

– Ты ухаживала за ним каждый день, не так ли? – спрашивает Амон.

– Откуда ты знаешь? – Мои глаза расширяются от удивления.

Даже неловко признаться, как много времени я уделяю пурпурному цветку – настолько, что пренебрегаю всеми остальными растениями.

– То, что ты протираешь его листья дважды в день? Или сидишь и смотришь на него часами? Или, быть может… – он замолкает, а при виде моего возмущенного выражения лица улыбается еще шире, – что все это время разговаривала с ним?

– Ты… шпионил за мной?

Амон пожимает плечами.

– Виновен. Я ждал, пока ты обдумаешь наш разговор, прежде чем вернуться. Но это не значило, что оставался в стороне. Я обнаружил, что вдали от тебя даже мгновение тянется слишком долго.

– Это нормально?

– Не знаю, и, честно говоря, мне все равно. Ты моя, Села. А значит, я всегда должен быть рядом с тобой.