– Не надо, – тут же требует он. – Не прячь от меня свои прекрасные глазки. Позволь мне увидеть тебя, – шепчет он, нежно беря меня за подбородок и поворачивая к себе лицом.

Мои губы дрожат, но я заставляю себя посмотреть на него.

– Я так долго ждал кого-то вроде тебя, Села.

– Кто-то вроде меня? – эхом отзываюсь я.

– Ту, кто дополнит меня, – отвечает Амон. – Возможно, сейчас ты этого не понимаешь. Но поймешь. Скоро, – обещает он, и по какой-то причине я ему верю.

– Как… о каком времени мы говорим?

– Намекаешь на мой возраст? – усмехается он.

Я киваю.

Он выглядит не старше тридцати, но, как я читала в книгах, внешность многих видов может быть обманчива. Вот только я никогда не встречала информации о Рейва.

– Со дня моего рождения прошло четыреста тридцать девять лет.

Я удивленно моргаю, глядя на него.

– Ты… гораздо старше меня, – шепчу я.

Он поджимает губы.

– Во многих отношениях я так же молод, как и ты, – улыбается он.

– Как это?

– Говорят, иногда нужно испытать самое худшее, прежде чем познать лучшее. Думаю, я с этим согласен. Если бы я не прошел столько испытаний, я бы никогда не нашел это место… и тебя.

– Но в том-то и дело, Амон. Весь мой жизненный опыт ограничен пределами этих стен. Все мои знания почерпнуты из книг. Я не умею вести себя в обществе или взаимодействовать с людьми.

– Тише. – Он прижимает палец к моим губам. – У каждого из нас свои роли, Села. Я тоже многого не знаю в жизни.

В ответ я хмурюсь, и он продолжает:

– Я присоединился к армии, когда мне было одиннадцать.

Мои глаза расширяются от шока. Не слишком ли рано?

– Да, – соглашается Амон, поджимая губы. – Мои родители были очень бедны и понимали, что не смогут прокормить меня. Это происходило как раз во время Уридиевой чумы, и еды особенно не хватало. Мои родители были обычными крестьянами. Хотя у каждого из них была правильная родословная, их способности так и не проявились. А мои – да. – Он вздыхает. – С самого раннего детства я подавал большие надежды. Сначала просто помогал по дому, но когда стало ясно, что нам грозит голодная смерть, они решили продать меня в особый отряд императорской армии.

– Особый отряд?

– Подразделение для самых одаренных. На Аркгоре много рас, это правда. Но не все они рождаются одаренными, как и не все способности ценятся одинаково. Особый отряд создавался специально для тех, чьи дары были наиболее многообещающими.

– Я ничего не знала об этом.

– Об этом не слишком распространяются. Как ты можешь догадаться, военные полагаются на сильнейших. Во многом особый отряд служил лишь тренировочной площадкой, чтобы все мы полностью раскрыли свой потенциал. Но было одно отличие… – Амон замолкает, сжимая мою ладонь.

– Какое? – спрашиваю я, завороженная его рассказом.

– Поскольку браки обычно заключаются между аристократами и высшим светом, самыми одаренными чаще всего оказываются люди из их круга. А я был в самом низу этой цепочки.

– Ты был самым бедным, – шепчу я.

Он коротко кивает.

– Но это только подстегнуло меня трудиться усерднее остальных. Тот, кто попадал в пятерку лучших, в конце каждого месяца получал несколько монет и зерно, чтобы отправить домой. И зерна было столько, что моей семье хватило бы на целый год, – с тоской добавляет Амон.

– И ты сделал это, – улыбаюсь я, не ожидая от него ничего другого.

– Не сразу. – Он делает глубокий вдох. – Я был молод и неопытен. Мои родители понятия не имели, почему способности Рейвы проявились у меня спустя столько поколений, но всегда говорили мне не выставлять их напоказ, потому что это может навлечь беду или даже смерть. Поэтому мне пришлось полагаться на другие свои способности – в основном на скорость и контроль разума. Но прежде всего мне нужно было тренировать тело. Научиться обращаться с целым арсеналом оружия, поскольку мы должны были проходить испытания с каждым из них. Многие из моих сверстников уже владели ими, с юных лет обучались у самых известных мастеров со всего Аркгора. Я же никогда не прикасался ни к чему, кроме косы во время сбора урожая.

– И что же ты делал?

– Тренировался. Истязал себя тренировками снова и снова, пока кожа на руках не слезла от чрезмерной нагрузки, пока я едва мог держаться на ногах. У меня ушло полтора года, чтобы попасть в ряды лучших. Но… – Амон замолкает и неловко сглатывает.

Я придвигаюсь ближе, так что наши бедра соприкасаются, и жду продолжения.

– После того как получил долгожданную награду, у меня был всего один свободный день, чтобы повидаться с семьей. А поскольку мы жили довольно далеко от столицы, я использовал свои силы, чтобы вернуться домой. Я… Но когда прибыл туда, они были уже мертвы. Они умерли пару месяцев назад либо от чумы, либо от голода. Мне было тогда почти тринадцать, по всем меркам почти мужчина. Но я все равно рыдал как маленький ребенок, – признается он, и его дыхание срывается.