– Покажу за один поцелуй, – шепчет он, подзывая меня ближе.

Не собираясь упускать шанс, я быстро вскакиваю, обвиваю руками его шею и прижимаюсь к его губам.

Но не успеваю вернуться на скамейку, как удивленно распахиваю глаза, глядя на разложенные в ряд изысканные платья.

– Амон…

– Разве не их ты хотела на день рождения? – шепчет он мне на ухо, пока я продолжаю разглядывать наряды.

– Они потрясающие. Ты лучший мужчина на свете, и я даже не надеялась влюбиться в такого, – восторженно говорю я.

Он крепче обнимает меня за талию.

– Села… ты… – запинается он.

Амон никогда не заикается.

Обернувшись, я замечаю, что его щеки слегка порозовели, а он сам часто моргает, глядя на меня. Лишь через мгновение я осознаю, что именно только что сказала ему…

– Ты… – Он чешет затылок и смотрит куда угодно, только не мне в глаза. – Ты влюблена в меня?

Не думаю, что когда-либо видела Амона таким растерянным. Зрелище просто незабываемое!

– Да, – подтверждаю я.

Он со свистом выдыхает, прежде чем притянуть меня к себе.

– Я тоже люблю тебя, моя Села, – шепчет он мне в волосы, крепко сжимая меня в объятиях.

Держит меня так, кажется, целую вечность, после чего наконец отпускает и уговаривает примерить платья.

Я демонстрирую ему на себе каждое платье.

И они гораздо эффектнее того, что было на матери.

Не знаю, где Амон их раздобыл, но у него отличный вкус.

– Я буду дорожить ими, – говорю ему, кружась по саду. Но когда смотрю на него, замечаю, что его челюсть плотно сжата, а глаза краснеют. – Амон? – осторожно зову я.

– Минутку, – выдыхает он и уносится из сада.

Я растерянно моргаю, глядя на его удаляющуюся фигуру, и гадаю, что так на него подействовало.

Спустя несколько мгновений он все еще не возвращается, и в этой затянувшейся тишине я нахожу ответ.

Это все из-за меня.

Я повлияла на него – возможно, даже слишком сильно.

Он и раньше отстранялся от меня, когда его глаза начинали быстро менять цвет. И объяснял это тем, что слишком сильно желал меня.

– Я умираю от желания к тебе, Села. Но не собираюсь бесчестить тебя. Мне и так чертовски повезло, что ты позволяешь мне прикасаться к тебе, вкушать вкус твоих губ. Но я не вправе просить о большем, пока ты не станешь моей женой. Не могу рисковать тем, что ты забеременеешь, когда в мире очень опасно. Я не настолько жесток, чтобы украсть у тебя будущее, – сказал мне тогда Амон.

Сначала я не понимала, почему он отказывал себе, ведь это явно причиняло ему немалую боль. Но, узнав побольше о внешнем мире, я осознала: он всего лишь защищал меня. Спасал не только от позора быть матерью-одиночкой, но и от того, что я бы растила его ребенка – отпрыска предателя.

Он не мог рисковать, пока его имя не будет очищено.

И именно это убедило меня в искренности его намерений, а также в том, что он, без сомнения, лучший мужчина, в которого мне посчастливилось влюбиться.

Мы часто обсуждали наше будущее, и я прямо сказала ему, что мечтаю иметь много детей. Чем больше, тем лучше. Сколько бы ни послала сама судьба. После одинокого детства и изоляции я больше всего хочу иметь большую семью. И я знаю, что Амон будет отличным отцом.

Именно поэтому… раз уж я вижу в нем отца своих детей, мне тоже нужно быть честной с ним.

– Мне нужно тебе кое-что рассказать, – внезапно говорю я, когда он наконец выходит из дома.

Амон хмурится.

– Что случилось, любовь моя? Что-то не так?

Приблизившись к нему, я протягиваю руку и вынимаю из ножен его родиевый меч, лезвие которого сверкает на солнце.

Невзирая на свое пагубное воздействие на всех жителей Аркгора, он выглядит завораживающе.

– Села, что ты делаешь? – Его голос становится серьезным.

– Не останавливай меня, Амон. Я должна тебе кое-что показать.

– Что…

Закончить фразу он не успевает, потому что я провожу лезвием по внутренней стороне предплечья, оставляя длинную полосу.

– Что ты наделала, Села… – потрясенно шепчет он.

– Смотри, – приказываю я, протягивая ему руку.

Кожа начинает срастаться, и через мгновение рана полностью исчезает.

– Какого… Этого не может быть. Как… – бормочет Амон, не отрывая взгляда от уже зажившей раны, после чего заглядывает мне в глаза.

– Ты раскрыл мне свои секреты, теперь я открою свои. Вот причина, по которой мать держала меня в изоляции.

– Потому что твоя сила меняет все, – шепчет он, все еще потрясенный увиденным.

Я коротко киваю.

– Каковы ее пределы?

– Родием меня не убить. Вообще. Даже если ударить в сердце.

– Но откуда тебе это знать, если…

– Мать проверила этот вариант на мне, когда мне было шесть. Я выдержала множество проверок, чтобы определить природу своих способностей.