– Но как тебе удалось его так быстро достать? Он произрастает на другом конце империи. И верхом на лошади дорога заняла бы не меньше месяца.

– Я и сам передвигаюсь быстро, – улыбается он.

– А кто ты такой? – наконец набираюсь смелости задать вопрос.

Он на мгновение замолкает.

– Тебе лучше не знать.

Я хмурюсь.

– Почему?

Он не отвечает, лишь наблюдает за мной с неприкрытым голодом во взгляде, хотя перед ним стоит полная тарелка еды.

– Мог бы хоть свое имя назвать, – бормочу я.

– Амон.

– Амон? – Я уже встречала это имя в учебниках по истории. Но, полагаю, оно чрезвычайно популярно, раз уж его носила одна из самых печально известных фигур в истории Виссирийской империи.

– Мне нравится слышать свое имя из твоих уст, – шепчет он.

Он тянется к моему лицу и проводит большим пальцем по губе, стирая остатки еды, а потом облизывает его. И с наслаждением посасывает, ни на мгновение не отрывая от меня глаз.

Я краснею, но не отворачиваюсь. Это вызов или приглашение? Обещание или поддразнивание?

Несмотря на необычные чувства, которые он во мне вызывает, в его присутствии я ощущаю себя совершенно комфортно.

Мне снова хочется забраться к нему на колени и позволить ему обнять меня своими огромными руками, окружить защитным коконом и никогда, никогда не отпускать.

Глупо, не правда ли? Мы встречались с ним всего дважды, но его объятия уже кажутся мне домом, которого я никогда не имела, невзирая на вполне самодостаточную жизнь.

– Мне нужно предупредить тебя, Амон. Я не слишком разбираюсь в политике нашего мира. Возможно, я освоила теоретическую базу, но многое мне неизвестно. Если я спрашиваю, то только потому, что мне искренне любопытно, – серьезно говорю я.

Он вопросительно смотрит на меня, словно удивлен моими словами.

– Я прочитала все общепринятые труды о видах нашего мира и имею кое-какие сведения, но, должна признаться, я никогда не встречала никого, кроме матери, нескольких ее знакомых и служанок, которые меняются в зависимости от сезона.

Амон поджимает губы, словно обдумывая, что сказать дальше.

– Ты знаешь, кто такие Рейва?

Я хмурюсь и качаю головой. Название ужасно знакомое, но, как ни пытаюсь вспомнить, у меня ничего не получается.

– Этот народ проживал на севере империи эоны лет назад. Их и поначалу было немного, но за годы их численность все сокращалась и сокращалась – империя истребляла их, пока вид почти полностью не исчез.

– Но почему?

– Потому что они обладали… уникальными способностями.

– Насколько уникальными?

– Некоторые виды на Аркгоре могут управлять стихиями, но только Рейва с севера способны управлять материей.

– Материей? Уточни, пожалуйста.

Амон улыбается. Протянув руку, он материализует из воздуха цветочный горшок и ставит его на стол.

Мои глаза расширяются от удивления.

Я никогда не читала о ком-то, кто бы умел делать… такое.

– Это лишь одно из проявлений способности. Самое смертоносное из них – управление живой материей. Проще говоря, я могу взорвать кого-то изнутри. А для Виссирийской империи это так же опасно, как виссирийское серебро. Может, даже опаснее, ведь у родия нет собственного разума.

– Так ты… Рейва?

– Отчасти. Но я никогда не воспринимал себя таким – и стараюсь не использовать способности, чтобы не привлекать ненужного внимания.

– Значит, опасно рассказывать кому-либо, что ты Рейва.

– Верно.

– Но если это так опасно, зачем тогда говоришь мне? Разве ты не боишься, что я тебя выдам?

Амон качает головой, и его губы растягиваются в легкой улыбке.

– Но откуда тебе знать? Вдруг я шпионка, засевшая в глуши, чтобы выведывать тайны усталых путников? – Я пожимаю плечами.

– У тебя очень богатое воображение, девочка, – смеется он. – Но я не беспокоюсь, что ты на меня донесешь.

– Почему? – Я прищуриваюсь. – Я вполне могу быть опасна, – размышляю вслух. – Пожалуй, я все же не шпионка, ведь не смогла противостоять тебе. – Делаю паузу, постукивая пальцем по подбородку. – Но что, если меня послали сюда, чтобы выудить из тебя эту информацию?

– Ты слишком стараешься убедить меня в том, что тебе нельзя доверять, милая Села, – усмехается Амон. – Допустим, тебе и правда было приказано удержать меня здесь и соблазнить. Что ж, справляешься ты довольно скверно.

Мои щеки вспыхивают от оскорбления.

– Ч-что ты имеешь в виду?

– Ты решила, что тебе в спину ткнулся меч, девочка. Стоит ли говорить что-то еще? – смеется он.

– Но там был меч… – запинаясь, отвечаю я, и краска смущения заливает меня с головы до ног.

– Конечно, был, – улыбается Амон. – Я рассказал тебе об этом, только чтобы доказать серьезность моих намерений, моя родная Села. Надеюсь, зная о моей единственной слабости, ты будешь чувствовать себя со мной более… непринужденно.