В нем ощущается что-то дикое, напористое, что вызывает во мне одновременно и страх, и любопытство.

Выжав полотенце, я очищаю его раны от крови и грязи, прежде чем нанести толстый слой пасты.

Он не издает ни звука. Ни когда я промываю раны, ни когда втираю пасту. Он просто… молчит.

И почему-то его молчание пугает меня еще больше.

Закончив с более мелкими ранами, я сосредотачиваюсь на стреле.

Закусив губу, размышляю, что с ней делать. Она находится слишком близко к сердцу, и я боюсь, что если сдвину ее вправо хоть немного, то убью его.

Может, мне стоит…

Когда я протягиваю руку, чтобы взяться за стрелу, он внезапно останавливает меня.

Подняв голову, я встречаю его мрачный взгляд.

– Попытаешься убить меня – я вышибу тебе мозги силой мысли, девочка, – говорит он хриплым голосом, а взгляд его такой же ледяной, как цвет его глаз.

Я медленно киваю. Угроза кажется мне довольно неправдоподобной, но почему я ему верю?

Видимо, все дело в его глазах.

Устрашающе светлых глазах.

Они приводят меня в ужас.

Схватившись за конец стрелы, я пытаюсь вытащить ее, но она прочно застряла между ребрами, и мне не хватает сил.

– Может, лучше ты сам? – шепотом спрашиваю я. – Если потянуть вот под таким углом, – я беру его большую руку и подношу к металлу, – стрела не заденет сердца.

Он хмыкает, не сводя с меня глаз.

И продолжает смотреть, пока успешно вытаскивает стрелу из груди.

Кровь хлещет из раны, свободно стекая по груди.

Я тут же хватаю полотенце и прижимаю к ране.

– Тебе… не больно? – осторожно спрашиваю я, не заметив никаких перемен в выражении его лица, ни единого намека на боль.

– Мы с болью старые знакомые, – хрипит он, но не вдается в подробности.

Невыносимый мужчина.

Когда кровотечение замедляется, я повторяю все заново и накладываю пасту на глубокую рану до тех пор, пока кровь совсем не перестает сочиться.

– Готово, – бормочу я, поднимаясь на ноги.

Но не успеваю сделать и шага, как оказываюсь у него на коленях. Он обхватывает мое бедро, а его рука ложится близко – слишком близко – к моей ягодице.

Я широко распахиваю глаза, шокированная столь возмутительным поведением.

– Грубиян, – хнычу я, упираясь руками в его плечи. – У тебя снова откроются раны.

– Ш-ш-ш, – говорит он и прикладывает палец к моим губам, не сводя с меня пристального взгляда, словно до сих пор не может меня разгадать – и это несмотря на его способность читать мои мысли.

Если только…

Он не может делать это постоянно.

Он снова прижимается ко мне и делает глубокий вдох.

– Ты не замужем, – заявляет он.

– Откуда ты знаешь?

Уголки его губ приподнимаются.

– Любой мужчина в здравом уме, заполучив тебя, оставил бы свою метку, – отвечает он и кладет ладонь мне на щеку, чтобы повернуть мое лицо к себе. – Ты пахнешь свежестью, Села. Как нетронутая маргаритка.

– Ты д-должен меня отпустить, – смущенно шепчу я.

– Дай мне секунду, – шепчет он, наклоняясь вперед и касаясь своей щекой моей.

Тепло его кожи передается мне, и я внезапно замираю. В голове вспыхивают непозволительные мысли – сцены, которые я никогда не должна была представлять.

Но его притяжение слишком сильно – настолько, что я невольно подаюсь вперед и втягиваю запах его кожи, восхищаясь сладким мускусным ароматом.

Сочетание крови и пота должно вызывать у меня отвращение, но во мне, напротив, пробуждается неведомый прежде жар и трепет.

Я тихо вздыхаю и зарываюсь носом в его волосы, глубоко вдыхая запах, а он делает то же самое со мной. Не знаю, что это за безумие, что за коварные силы овладели мной, но мое тело живет своей жизнью – оно способно подчиняться только ему.

Он утыкается лицом в ложбинку между моим плечом и шеей и издает низкий, почти звериный рык. Его губы скользят по моей коже, а зубы слегка царапают плоть.

И этого легкого укола боли достаточно, чтобы ко мне вернулось самообладание, и я вырываюсь из его объятий.

– Тебе пора уходить, – говорю я, четко выделяя каждое слово.

Его глаза меняют цвет на темно-красный, ноздри раздуваются, и я чувствую исходящую от него дикую энергию. Особенно когда он встает на ноги и делает шаг ко мне.

Но стоит ему потянуться ко мне, как он внезапно прислушивается и недовольно морщится.

– Я вернусь, Села.

Я и глазом моргнуть не успеваю, как он исчезает, словно его никогда тут не было.

Всего через несколько секунд дверь дома распахивается и мать вместе с несколькими солдатами врывается в мой сад.

– Где он? – требует мама, дико озираясь по сторонам.

– О ком ты говоришь? – Я хмурюсь.

– Мятежник должен быть здесь! Обыщите все вокруг!

Солдаты разбегаются по всему дому, обыскивая каждый уголок.

– В чем дело, мама? – резко спрашиваю я.

– Это кровь. Чья она? – шипит она с укором.