– Очень мило с ее стороны, учитывая, что Криды были богаты. Никто бы не осудил их, если бы они не общались с жителями.

– Именно из-за их богатства это и выглядело так необычно. Они никого не разделяли по цвету кожи или уровню благосостояния и заставляли каждого чувствовать себя желанным гостем.

– Понятно, почему ее так любили. Уверена, в те времена это было редкостью.

– Давай же, – говорит Калеб и подводит меня к первой палатке, чтобы купить традиционное лакомство Фейридейла – фруктовое ассорти с вареньем из розовых лепестков.

– Вокруг города раскинулись бесконечные поля роз. Это наша местная гордость, – заявляет продавец, протягивая мне маленький контейнер.

Кивнув в знак благодарности, я следую за Калебом, который уже ведет меня к следующей лавке, а затем к еще одной, пока мои руки не наполняются местными деликатесами.

Калеб с явным весельем наблюдает, как я жонглирую множеством угощений, после чего усаживает меня за маленький столик в стороне и предлагает поесть.

– А ты почему не ешь? – спрашиваю я с набитым ртом, чувствуя его взгляд на себе.

Он подпирает подбородок ладонью и смотрит на меня с таким глубоким удовлетворением, словно может насытиться одним лишь моим видом.

Я слегка краснею, и его губы растягиваются в восторженной улыбке.

– Я говорил, какая ты милая, когда ешь? – внезапно заговаривает Калеб, игриво постучав меня пальцем по носу.

– Недавно ты сказал, что я красивая. – Я приподнимаю бровь, с вызовом глядя на него.

– В тебе идеально сочетаются красота, обаяние и сексуальность, родная. Никогда в этом не сомневайся. Но сейчас… – Он замолкает, улыбаясь еще шире и блуждая взглядом по моему лицу. – Сейчас ты настолько милая, что мне ничего так не хочется, как съесть тебя.

Мои глаза расширяются, и я, сама того не замечая, кладу кусочек фрукта ему в рот.

– Вокруг полно еды. Кроме того, я несъедобна, – ворчу я, смущаясь из-за своих навыков флирта.

Калеб издает низкий смешок, медленно пережевывая фрукт, но его взгляд говорит все, что мне нужно знать. Для него я съедобна.

Когда я расправляюсь с угощениями, он выбрасывает пустые упаковки в мусорное ведро и приносит мне чашку глинтвейна.

– Только не говори, что ты и алкоголь никогда раньше не пробовала, – говорит Калеб, пока я с опаской рассматриваю и нюхаю напиток, размышляя, стоит ли его пить.

– Я опьянею? – Поднимаю на него глаза.

Он удивленно качает головой.

– Давай, пей. С тобой ничего не случится.

Доверившись ему, я делаю маленький глоток. Затем еще один.

У напитка очень интересный вкус, а сочетание сладкого и кислого бьет по рецепторам, доставляя удовольствие. Не успеваю я опомниться, как чашка пустеет, и я с невинным видом прошу принести еще.

Как истинный джентльмен, Калеб потакает мне. Но когда я допиваю вторую чашку, он предлагает мне потанцевать.

Как раз в этот момент начинают звучать первые ноты вальса Штрауса «На прекрасном голубом Дунае».

Танцевать на песке неудобно, но я забываю обо всем, когда Калеб увлекает меня в толпу танцующих и мы теряемся среди них.

В вальсе я почти ничего не смыслю, но с таким удивительным партнером, как Калеб, это и не важно – нужно лишь довериться и наслаждаться моментом.

Он прижимает меня к себе так, что между нами почти не остается пространства. Затем берет мою ладонь в свою и поднимает их вверх, а вторую руку кладет мне на талию, прямо над бедром. Кажется, хватит одного движения, чтобы она соскользнула на опасную территорию.

Но, увидев лукавый блеск в его глазах, я понимаю: он делает так намеренно. Калеб словно искушает судьбу, нежно лаская меня. Его пальцы скользят по тонкому материалу платья, а прикосновения обжигают даже сквозь ткань, пока он медленно двигает рукой, следуя за ритмом вальса.

Когда он слегка отталкивает меня, его рука опускается, а когда притягивает ближе, она поднимается.

– Ты неисправим, – говорю ему учительским тоном. И все же, пока Калеб кружит меня на песчаном пляже, с моих губ не сходит улыбка, щеки пылают, а сердце бешено колотится.

Легкий послеполуденный ветерок касается кожи, но он не в силах унять нарастающий в моем теле жар то ли от вина, то ли от его близости.

Калеб все так же беззаботно улыбается, черты его лица кажутся мягче, но в глазах по-прежнему горит сильнейший огонь, словно он готов поглотить меня целиком. Происходящее настолько нереально, что у меня в груди зарождается чувство дежавю – будто сама вечность слилась в этом мгновении.

В этот момент.

Музыка доносится откуда-то издалека, а мое внимание рассеивается, и я не вижу ничего, кроме Калеба. Мир вокруг тускнеет.

Звуки толпы почти стихают, когда я тону в его глазах.