Он ползает по песку примерно в метре от нас, не переставая звать родителей. Мимо пробегают люди, спеша покинуть пляж, а некоторые даже спотыкаются о него. Мальчик кричит от боли, пытаясь защитить себя, но едва ли может пошевелиться.

Но все игнорируют его, заботясь лишь о собственном спасении, и я чувствую, как сердце сжимается от боли за него.

– Калеб! – Я умоляюще смотрю на него снизу вверх, указывая на маленького мальчика.

– Дарси, – глухо стонет он, но уступает и прикрывает меня, пока я несусь к малышу.

Приблизившись, я в ужасе замечаю, что он серьезно ранен: одна нога у него сломана и часть кости торчит из плоти. Теперь понятно, почему он ползет, а не бежит, как все остальные.

– Мамочка! – кричит он, а его щеки красные от слез.

Внезапно мои мысли возвращаются к тому единственному видению из далекого прошлого. Села излечила раны одним прикосновением. Но получится ли у меня?

Я могу исцелять себя, но хватит ли моих способностей на других людей?

Не зная, что еще делать, я поддаюсь инстинкту и опускаюсь на колени перед маленьким мальчиком и ласково заговариваю с ним, пытаясь успокоить.

– Поторопись. Нужно уходить, – говорит Калеб резко, однако взгляд его не вяжется с тоном, потому что он смотрит на меня с затаенной тоской.

Сердце громко бьется в груди, и я пытаюсь выровнять дыхание. Положив руки прямо на травму, вспоминаю, как Села направляла энергию в ладони, ждала, когда та завибрирует на коже, и только потом вливала ее в тело ребенка.

Я пытаюсь сделать то же самое.

Сосредотачиваюсь на ладонях и внутренней энергии и взываю к ней.

Спустя несколько попыток я чувствую, как внутри меня что-то оживает, пульсирует прямо под кожей.

– Все в порядке, – улыбаюсь я мальчику, отвлекая его, и прижимаю руку к сломанной кости.

Стиснув зубы, направляю всю свою энергию в его тело, представляя, как кость и кожа срастаются.

Сначала ничего не происходит.

Но еще немного усилий – и я чувствую, что энергия откликнулась. Покинув мое тело, она превращается в целебный туман, который тут же окутывает поврежденную ногу.

Через несколько секунд от травмы не остается и следа.

– Беги, – говорю я мальчику. – Беги и найди свою маму.

Он растерянно моргает, не понимая, что только что произошло. Но в конце концов выполняет мой приказ.

И убегает прочь.

– Ты видел? – Я вскакиваю и тут же ощущаю приступ головокружения. И я бы непременно упала, но сильные руки вовремя подхватывают меня. Мир перед глазами вертится, зрение затуманивается, а тело обмякает в объятиях Калеба. Если бы не он, я бы не удержалась на ногах. Сил хватает лишь на то, чтобы не потерять сознание.

Но… почему? Я чувствую себя прекрасно, когда исцеляюсь сама. Да и Села вылечила того ребенка безо всяких последствий. Для нее это была вторая натура. Так почему же я так обессилела?

– Черт возьми, – ругается Калеб. – Я горжусь тобой, любимая, но больше так не делай. Не сейчас. Пока к тебе не вернулись силы, – мягко отчитывает он и подхватывает меня на руки.

Я не задаю никаких вопросов и просто прижимаюсь к нему, обвивая руками шею и глубоко втягивая его запах.

Слабость… Я чувствую сильную слабость…

Люди все еще носятся вокруг, и до сих пор им удавалось хорошо скрывать нас с Калебом. Но внезапно одна из горгулий замечает нас и сверкает красными глазами, в которых отражается чистая решимость – любым способом настичь свою единственную цель.

– В лес, – решает Калеб и, крепче прижав меня к себе, срывается с места. Некоторые люди тоже пытаются спрятаться на болотах, и Калеб выбирает другой путь, чтобы отвлечь внимание тварей на себя.

Горгулья следует за нами, и трое других также идут следом.

– Сработало, – говорю я Калебу, изо всех сил стараясь сосредоточиться, поскольку мое тело все еще не восстановилось после лечения мальчика. – Они идут за нами, оставив людей в покое.

– Горгульи – как Киака. У них есть хозяин, тот, кто отдает приказы. Очевидно, кто-то приказал им напасть на тебя. – Калеб поджимает губы. – Странно, что браслет Рианнон не сработал.

– Как думаешь, почему они напали именно на фестивале? Прямо у всех на виду?

– Потому что ты почти никуда не ходишь, Дарси. А с тех пор как Рианнон усилила защиту, ничто не может проникнуть в дом. Единственный вариант – поймать тебя за пределами поместья.

– Но люди…

– Ты правда веришь, что им есть дело до людей? Особенно когда приз прямо перед ними, – сухо отвечает он, крепче прижимая меня к груди.

Оставив болота позади, мы заходим в лес и теряемся среди высоких деревьев. Когда укрываемся за упавшим бревном, Калеб осторожно опускает меня на землю.

– Так нам их не победить. Я попрошу тебя кое-что сделать, родная. Мне жаль, но только это может помочь.

– И что же?

– Вот это, – говорит он, отрывая еще один лоскут ткани от моего платья. – Мне нужна твоя кровь, чтобы отвлечь их, пока я не найду подходящее оружие для борьбы.