– Я убил трех из них, а четвертую нашел уже мертвой. Ты ушла с поляны. – Он приподнимает бровь.

– Не могла просто сидеть там и ждать, когда нагрянут остальные, – ворчу я. – К тому же я с ног до головы была покрыта останками горгульи, а это не самые лучшие духи, знаешь ли.

Тихо рассмеявшись, Калеб подходит ближе и кладет руки мне на плечи, помогая обрести равновесие.

– Что с ней случилось?

Я коротко пересказываю нашу стычку и обнаруживаю, что он не меньше моего озадачен тем, как легко взорвалось существо.

Он поджимает губы, явно погрузившись в мысли.

– А если… – начинаю я и прикусываю нижнюю губу. – Что, если они пришли сюда не для того, чтобы убить меня? – спрашиваю я, когда в голове рождается теория.

– Пожалуй, тут ты права. Тот, кто хочет получить твою кровь, не стал бы рисковать. Скорее они бы похитили тебя. А горгульи стали бы твоими, так сказать, сопровождающими, – смеется он.

– Я не понимаю, Калеб. Почему именно сейчас? Почему не в тот день, когда я шла к мистеру Николсону?

– Хороший вопрос, – задумчиво произносит Калеб, хотя по его глазам я вижу, что он знает причину.

– Это он? – шепчу я. – Ему нужна я? Но зачем, если мы родственники? Я не понимаю.

– Не доверяй никому, Дарси, – решительно заявляет Калеб, обхватывая ладонями мои щеки. – Каждый из них заботится лишь о своих интересах. И тебе стоит поступать точно так же.

– А что насчет тебя? – Я отстраняюсь и вглядываюсь в его лицо. – Ты тоже заботишься о своих интересах?

А мой следующий вопрос так и повисает в воздухе.

Какие они, эти интересы?

На данный момент мне известно лишь то, что и Рианнон, и мистер Николсон хотят заточить Амона. Каковы их личные мотивы, я не знаю, но уверена в одном: это точно как-то связано с ритуалом, в который они намерены затащить и меня.

А что же Калеб?

Он скрытен и загадочен. И мне до сих пор неясны его истинные намерения.

– Разумеется, – охотно признается Калеб. – Я забочусь только об одном, – продолжает он, словно читая мои мысли.

Я наклоняю голову в ожидании ответа.

– О тебе, – заявляет он.

– Обо мне? – эхом отзываюсь я, сбитая с толку.

– Ты как-то спрашивала меня о войне, родная, – вздыхает он. – Это правда, я видел много войн. Участвовал в стольких битвах, что не счесть. И в какой-то момент словно онемел и чувствовал лишь пустоту. Я выполнял приказы, потому что не знал ничего иного. Не знал, как жить без кровопролития. Но потом я встретил тебя и… – Он улыбается. – Ты просто лучик солнца, не так ли? Куда бы ни пошла – влюбляешь в себя всех вокруг.

– В-влюбляю? – запинаюсь я, боясь, что неправильно его поняла.

– Да, моя родная Дарси. Именно так. Я влюбился в тебя. Мгновенно и безвозвратно. Так чертовски сильно. Никогда бы не подумал, что однажды влюблюсь в кого-то вот так, – признается Калеб хриплым от волнения голосом.

Мои ресницы трепещут, пока я смотрю на него, запечатлевая в памяти его образ с жесткими чертами лица и смертоносной аурой. И все же на губах у него играет нежнейшая улыбка, а в глазах отражается опьяняющая любовь, так что я понимаю, что Калеб говорит правду.

Медленно, словно держит в руках драгоценный камень, он притягивает меня ближе к себе.

И все это время не отрывает от меня пристального взгляда, оценивая мою реакцию, показывая, что может быть настоящим джентльменом, уважающим мои чувства.

– Я хочу, чтобы ты была моей, родная. Хочу попробовать тебя на вкус и боготворить каждый сантиметр твоего тела, хочу довести тебя до гребаного исступления, чтобы ты ни о ком, кроме меня, не могла думать. Только обо мне. Мне это необходимо, милая, – почти рычит он, как будто злясь на самого себя. – Я хочу сохранить тебя для себя, спрятать от остального мира и защитить ото всех опасностей, всех извращений и всего того гребаного дерьма, что творится в этом чертовом мире. Я хочу для тебя только этого, – выдыхает он. – Хочу, чтобы ты была моей, Дарси, родная. Сейчас, завтра и до скончания веков.

– Калеб…

Не успеваю вымолвить и слова, как он впивается в мои губы, и этот ошеломляющий натиск лишает меня способности мыслить.

Поцелуй, который я подарила ему раньше, мгновенно забывается, и я понимаю, что то была лишь детская забава. Я едва прикоснулась к его губам, а уже посчитала это поцелуем.

И теперь Калеб доказывает, как сильно я ошибалась.

Он вкладывает в поцелуй всю свою агрессию, все сдерживаемые эмоции и жадно терзает мои губы, пока я не теряю себя.

И сейчас, как он и сказал, я принадлежу ему и только ему.

Но все заканчивается так же внезапно, как началось.

Калеб отстраняется, тяжело дыша, и внимательно изучает мою реакцию.

Словно прощупывает почву.

Но как он посмел показать мне рай и сразу лишить его?

Обвив его шею руками, я приподнимаюсь на цыпочки – в воде это получается удивительно легко – и сильнее прижимаюсь к нему.