— Каждую деталь. — Я выпрямляюсь, встречая его взгляд. — Она, конечно, сбежит. Но без денег, друзей или репутации она будет вечно оглядываться через плечо. Жить в страхе, точно так же, как она заставила жить меня. Смерть была бы милосердием, которого она не заслуживает.

У меня едва хватает времени осознать серьезность своих планов мести, когда Николай тянет меня в нишу рядом с главным залом. Его губы прижимаются к моим, голодные и требовательные.

— Ты великолепна, малышка. — Его пальцы перебирают мои волосы. — Абсолютное совершенство.

Я таю от его прикосновений, напряжение от встречи рассеивается под его похвалами, когда резкий голос Марио прерывает наш момент.

— Это неуместно. — Он стоит в дверях, его лицо грозное. — Я не потерплю, чтобы босс российской братвы лапал мою внучку в моем доме.

Тело Николая напрягается рядом с моим. Он медленно поворачивается, удерживая меня у себя за спиной. — Твое мнение о наших отношениях не имеет значения.

— Черт возьми, как ты смеешь. — Марио делает шаг вперед. — Она Кастеллано. Ее место со своей семьей, а не с...

— Тщательно подбирай свои следующие слова. — Голос Николая понижается до опасного шепота. — Любой, кто попытается встать между Софией и мной, не проживет достаточно долго, чтобы пожалеть об этом.

Воздух потрескивает от напряжения, когда оба мужчины замирают. Я кладу ладонь на руку Николая, чувствуя, как напрягаются его мышцы под пиджаком.

— Вы оба, остановитесь. — Я встаю между ними. — Дедушка, я понимаю твои опасения, но мои отношения с Николаем не подлежат обсуждению. И Николай... — Я поворачиваюсь к нему, смягчая голос. — Угрозы моей семье не помогут.

— София... — начинает Марио.

— Нет. — Я поднимаю руку. — Я провела всю свою жизнь, не зная, кто я и откуда пришла. Теперь, когда у меня наконец-то есть моя семья и кто-то, кого я люблю, я не позволю ни одному из вас разрушить все своим позерством, подпитываемым тестостероном.

Следующее молчание становится тяжелым, но убийственный блеск в глазах обоих слегка тускнеет.

— Нам нужно работать вместе, — продолжаю я. — Особенно сейчас. Вы оба можете хотя бы попытаться? Ради меня?

Я веду Николая прочь из наполненного напряжением коридора, мое сердце бешено колотится. Мы проскальзываем в пустую гостиную, солнечный свет струится через высокие окна. Дверь со щелчком закрывается за нами.

— То, что ты сказала там... — Его голос звучит грубо, когда он поворачивается ко мне лицом. — О ком-то, кого ты любишь.

У меня перехватывает дыхание. Я не планировала произносить эти слова, не хотела раскрывать так много в пылу момента. Но теперь, когда они произнесены...

— Я серьезно. — Я встречаюсь с ним взглядом. — Я люблю тебя, Николай. Даже когда не должна. Даже когда ты сводишь меня с ума. Даже зная все о том, кто ты и чем занимаешься.

Он стоит совершенно неподвижно, мускул на его челюсти подергивается. На мгновение мне кажется, что я совершила ужасную ошибку. Затем его руки обхватывают мое лицо с такой нежностью, что у меня щемит сердце.

— Я никогда не думал... — Он тяжело сглатывает. — Любовь предназначена не для таких мужчин, как я. Я смирился с этим давным-давно. А потом я зашел в твою галерею в тот вечер, и все изменилось.

Я прижимаю ладонь к его груди, чувствуя, как колотится его сердце под дорогой тканью.

— Я люблю тебя, малышка. — Слова слетают с его губ, как признание. — Господи, помоги мне. Я люблю тебя больше, чем думал, что это возможно.

Его большие пальцы касаются моих щек, и я понимаю, что плачу. Он смахивает поцелуями каждую слезинку, его прикосновение благоговейное.

— Я пытался не любить, — бормочет он мне в кожу. — Говорил себе, что это просто желание, просто обладание. Но ты пробилась сквозь все стены, которые я построил.

— Хорошо. — Я цепляюсь пальцами в его лацканы. — Потому что я никуда не собираюсь.

Я таю в поцелуе Николая, чувствуя, как рушатся последние стены во мне. Его руки скользят по моим волосам, баюкая мою голову, как будто я что-то драгоценное. Что-то желанное. Нежность его прикосновений заставляет мое сердце болеть.

Когда мы отрываемся друг от друга, я прижимаюсь лбом к его груди и вдыхаю его запах — этот специально подобранный одеколон, смешанный с чем-то, присущим Николаю.

— Я не знаю, как это будет работать, — шепчу я. — Быть Кастеллано, быть с тобой, уравновешивать все это...

Из его груди вырывается тихий смех. — Я тоже, малышка. Впервые я не на три шага впереди с тщательно разработанным планом.

Я откидываюсь назад, чтобы посмотреть на него, удивленная этим признанием. Николай Иванов, человек, который все контролирует, допускает неопределенность?

— Мы разберемся с этим вместе, — говорит он, проводя большим пальцем по моей нижней губе. — День за днем. Никаких протоколов, никаких ожиданий. Просто мы находим свой путь.

— Это очень не по-Николаевски с твоей стороны. — Я не могу не поддразнить его, хотя мое сердце наполняется любовью.