Он снова захватывает мои губы, на этот раз поцелуй более глубокий, голодный. — Ты заставляешь меня хотеть нарушить все свои правила.

— Хорошо. — Я обвиваю руками его шею. — Потому что я почти уверена, что нам придется написать наш собственный свод правил для этого.

Его руки ложатся на мои бедра, притягивая меня ближе. — Пока первое правило гласит, что ты моя, мы можем писать любые правила, какие ты захочешь.

Я улыбаюсь ему в губы. — Думаю, с этим можно работать.

Заключенная в объятия Николая, я впервые за несколько дней глубоко дышу. Мир за пределами этой комнаты — хаос: семейные разоблачения, заговоры об убийстве, планы мести, — но в этот момент все обретает смысл.

Мои пальцы скользят по лацкану его костюма, разглаживая невидимые складки. Странно, насколько естественно это ощущается сейчас. Быть с человеком, который приказывает казнить так же легко, как заказывает кофе. Мужчина, который наблюдал за мной через камеры, прежде чем по-настоящему узнал меня. Мужчина, который похитил меня — для моей же безопасности. Я должна бежать далеко и быстро.

Вместо этого я дома.

Эта мысль должна напугать меня, но это не так. Возможно, внутри меня всегда была эта тьма. Осторожная, контролируемая владелица галереи была всего лишь маской, которую я носила, как маски, которые моя семья носит в своем мире искусства и преступности.

СОФИЯ

Я проскальзываю в кабинет отца, влекомая назойливыми вопросами, которые мучают меня с момента приезда сюда. Кожаное кресло скрипит, когда я устраиваюсь за его столом из красного дерева. Мои пальцы пробегают по витиеватым ручкам каждого ящика, пока я не нахожу один не запертым.

Внутри, мне бросаются в глаза медицинские файлы. Я вытаскиваю их, мое сердце бешено колотится, когда я просматриваю документы. Анализ крови, медосмотры, сердечные нагрузочные тесты — все за последний месяц. Все выглядит нормально? Показатели идеального здоровья по всем направлениям.

Я листаю страницу за страницей в поисках любого упоминания о болезни, о которой говорили Марио и мой отец. Ничего о раке. Ничего об ухудшающемся состоянии. Обычное обследование показало, что это здоровый мужчина лет шестидесяти.

Мои руки дрожат, когда я раскладываю бумаги по столу. Этого не может быть. Зачем им лгать о его здоровье? Зачем тащить меня сюда под ложным предлогом?

Звук шагов в коридоре заставляет меня замереть. Я быстро собираю папки, засовываю их обратно в ящик стола, а затем быстро поднимаюсь с офисного кресла и направляюсь к двери.

Мне нужны ответы.

Иду по мраморному коридору к обычному утреннему месту отца в оранжерее, и в моей голове роятся вопросы. Каждый шаг отдается эхом от каменного пола, пока я ищу его, полная решимости понять, зачем меня сюда привезли.

Двери оранжереи открыты, солнечный свет струится сквозь стеклянный потолок на пустые стулья. Его нигде нет. Я оборачиваюсь, проверяя другие его пристанища — библиотеку, террасу в саду, его личный кабинет.

Где он? Мое сердце бьется быстрее, когда я иду по вилле. Я должна смотреть ему в глаза, когда спрашиваю об этой лжи. Мне нужно знать, в какую игру они играют со мной.

Через французские двери, ведущие на террасу в саду, я замечаю отца и Марио, курящих сигары, их голоса доносятся через открытое окно наверху. Я прижимаюсь к стене, прячась за плотной занавеской.

— Она неплохо устроилась, — говорит отец, глубоко затягиваясь сигарой. Его движения плавные и энергичные — совсем не похоже на то, что человек борется с серьезной болезнью. И вообще, кто будет курить, пока лечится от рака?

Смех Марио эхом разносится по террасе. — Кризис со здоровьем сработал идеально. Она слишком озабочена твоим благополучием, чтобы подвергать вещи слишком глубокому сомнению.

У меня кровь стынет в жилах. Медицинские файлы, которые я нашла, в конце концов, не были ошибочными.

— Я чувствую себя виноватым, прибегая к таким манипуляциям, — признается отец, — но она нужна нам здесь. Галерея сделала ее мягкой. Ей нужно принять свое истинное наследие и научиться нашим обычаям.

— Это было необходимо, — говорит Марио. — Иначе она бы не пришла. Ты видел, как она себя ведет. Это у нее в крови.

— Верно. — Стул отца скрипит по камню. — Теперь, когда она здесь, мы можем отвести ее на ее законное место. Империи Кастеллано нужен сильный наследник.

— Она идеально подходит для этого, — соглашается Марио. — Весь этот огонь скрывающийся за этой безупречной внешностью. Как только она примет себя такой, какая она есть на самом деле...

Я прикусываю губу до крови, борясь с желанием закричать. Каждое произносимое ими слово вырывает еще одну частичку того, что я считала реальным. Болезнь, срочность, эмоциональные манипуляции — все это было тщательно спланировано, чтобы привести меня сюда.