Я протягиваю руку между нами, мой большой палец находит ее набухший бутон. — Ты такая влажная для меня. Такая тугая. Тебе нравится, когда я называю тебя «моя хорошая девочка», не так ли?

Она отчаянно кивает, и я вознаграждаю ее резким шлепком по заднице. Она вскрикивает, не сводя с меня глаз. — Еще раз, папочка.

— Такая требовательная, моя прекрасная малышка. Но ты еще не кончила для меня. Ты забыла о хороших манерах? — Я дразню ее, даже когда мои пальцы обводят ее чувствительный бугорок, хотя я знаю, что мои поддразнивания подводят ее к краю.

— Пожалуйста, папочка, — умоляет она. — Пожалуйста, позволь мне кончить.

— Кончай для меня. Но помни, кому ты принадлежишь. Помни, кто заставляет тебя чувствовать это.

Эта команда вызывает у нее оргазм, ее тело выгибается дугой, когда она разрушается вокруг меня. Ее стенки сжимаются и разжимаются, пульсируя от оргазма. Я разрушаюсь вместе с ней, выпуская свое семя глубоко внутри нее, когда я выкрикиваю ее имя.

Мы лежим, прижавшись друг к другу, мой лоб прижимается к ее. Ее щеки раскраснелись, волосы растрепались, а глаза ярко блестят от непролитых слез. Моя прекрасная София.

Я провожу пальцами по позвоночнику Софии, пока наше дыхание выравнивается. Ее кожа раскраснелась и согрелась под моими прикосновениями. — Когда ты поняла, что Антонио лгал о своем здоровье?

Она напрягается рядом со мной, затем приподнимается на локте. Ее глаза сужаются. — Как давно ты знаешь?

— Алексей вчера получил его медицинскую карту. Абсолютно здоров. — Я обхватываю ладонью ее щеку, изучая рассчитанную смену выражения ее лица. — Но ты уже знала это, не так ли?

— Ты не имел права получать доступ к этим записям. — В ее голосе звучат стальные нотки, которые заставляют мой член снова возбудиться.

— У меня есть полное право защищать то, что принадлежит мне. — Я крепче сжимаю ее бедро. — Ты играла с ними, малышка. Ведешь их именно туда, куда ты хочешь.

— Как будто ты не играл со мной? Со своими камерами наблюдения? — Она упирается ладонями мне в грудь, сопротивляясь, но я прижимаю ее к себе.

— Это было совсем другое.

— Правда? — Опасная улыбка изгибает ее губы. — По крайней мере, я училась у лучших.

То, как непринужденно она говорит об этой правде, острой, как любое лезвие, вызывает во мне желание. Моя дикая девочка действительно научилась охотиться. Ей подходит властность и то, как она сейчас держится, рассчитанная грация в ее движениях. Она приняла свою кровь Кастеллано с естественной легкостью.

— Ты злишься, что я навел справки о твоем отце.

— Я злюсь, что ты не сказал мне сразу. — Она проводит пальцем по моей груди. — Мы должны быть партнерами, Николай.

— Я могу сказать то же самое, малышка. — Я провожу большим пальцем по ее нижней губе. — Когда ты узнала правду? И почему ты мне ничего не сказала?

Глаза Софии вызывающе вспыхивают, но в уголках ее рта появляется улыбка. — Вчера днем. Я нашла его записи в кабинете Марио.

— Ты вломилась в его кабинет? — Меня переполняет гордость за ее инициативу.

— Дверь была не заперта. — Она изящно пожимает плечами. — Ему действительно следует быть осторожнее с конфиденциальной информацией.

Я не могу удержаться от смеха, притягивая ее ближе. — И ты не подумала поделиться этим открытием со мной?

— Я хотела посмотреть, сколько времени тебе потребуется, чтобы рассказать мне. — Ее пальцы скользят вниз по моей груди. — Я полагаю, мы оба виновны в том, что храним секреты.

— Да. — Я хватаю ее блуждающую руку и подношу к своим губам. — Между нами больше нет секретов, София. Больше нет.

Она прижимается к моей груди, напряжение спадает. — Я люблю тебя, Николай. Несмотря на твою нелепую потребность все контролировать.

Эти слова действуют на меня как физический удар. Три простых слова, которые все меняют. Все мои чувства изливаются в этом поцелуе. Ее язык ищет мой в ответ, когда она прижимается ближе.

— Скажи это снова, — требую я у ее губ.

— Я люблю тебя. — Она выдыхает эти слова между поцелуями. — Да поможет мне Бог, но я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, малышка. — Сейчас слова даются мне легче, чем когда я произносил их в первый раз. Ее тело расслабляется рядом с моим, и я притягиваю ее ближе, вдыхая знакомый аромат ее волос.

Пальцы Софии рисуют нежные узоры на моей груди, когда она устраивается на сгибе моей руки. Шелковые простыни шуршат под нами при каждом легком движении. Ее дыхание начинает выравниваться, но я могу сказать, что она борется со сном.

— Отдохни. — Мои губы касаются ее виска, когда она прижимается ко мне.

— Я не устала, — бормочет она, даже когда ее глаза закрываются. Упрямый вид ее подбородка заставляет меня улыбнуться.

Я запускаю пальцы в ее волосы, вспоминая, сколько ночей я наблюдал за ней через камеры, страстно желая прикоснуться к ней вот так. Теперь она в моих объятиях, заявляя права на меня так же полно, как я заявлял права на нее.