— Но Ник... — протест Алексея обрывается, когда я отключаю связь.

В глазах Софии пляшут озорные огоньки, когда я подхожу к окнам. Я задергиваю тяжелые шторы и показываю средний палец в щель, прежде чем они закрываются полностью. Пусть помучаются.

Когда я оборачиваюсь, София прижата к стене, грудь вздымается, губы приоткрыты. Моя. Вся моя.

— Итак, на чем мы остановились? — Я сокращаю расстояние в два шага, обхватывая ее руками. — Ах, да. Ты вела себя очень, очень непослушно.

У нее перехватывает дыхание, когда я опускаюсь на нее, захватывая ее рот с сокрушительной силой. На вкус она как вино и вызов, и я не могу насытиться. Мои руки скользят вниз по ее бокам, хватая за бедра, чтобы притянуть ее к себе.

— Николай, — выдыхает она, когда я провожу пальцем по ее шее.

Рычание из моей груди отдается в ее нежной коже. — Скажи это снова.

— Николай. — Ее голос прерывается, когда мои зубы смыкаются на этом сладком местечке у нее за ухом. Она вздрагивает, ее пальцы сжимаются на моих плечах. — Я скучала по этому. Скучала по тебе.

Моя кровь бурлит в жилах, и я крепче сжимаю ее в объятиях. — Скажи, что ты моя, малышка.

— Твоя, — выдыхает она, и я чувствую это слово на своей коже, как обещание.

Потребность заявить на нее права, заклеймить как свою, поглощает меня. Я легко поднимаю ее, мои руки под ее бедрами, и она обхватывает ногами мою талию. Ее платье задирается, обнажая длинные, артистичные пальцы, впивающиеся в мою спину. Ее горячее дыхание овевает мое ухо, ее мягкие груди прижимаются к моей груди. Я несу ее к кровати, опуская на шелковые простыни.

Ее глаза горят желанием, но также и чем-то большим. Чем-то, что трогает мое сердце. — Я мечтала об этом. — Ее пальцы скользят по моим волосам, притягивая меня для еще одного обжигающего поцелуя. — О тебе.

Мое дыхание становится неровным, мой контроль ослабевает под тяжестью ее признания. Я сглатываю, мой голос становится хриплым, когда я шепчу. — Ты — единственное, чего я когда-либо хотел.

Ее улыбка нежная, изгиб чистого соблазна, который полностью сводит меня с ума. — Тогда возьми то, что принадлежит тебе, папочка.

Я стону, моя сила воли рушится перед лицом ее капитуляции. Я склоняюсь над ней, хватаясь за подол ее платья. Шелк скользит по коже, и ее руки повсюду, поглаживая, исследуя, вновь разжигая огонь, который всегда горел между нами.

Я замираю, положив руки на ее бедра, глядя сверху вниз на эту женщину, которой принадлежит мое сердце. Ее глаза, два зеркала моей души, смотрят на меня снизу-вверх, в их глубинах смешиваются доверие и желание. Мой большой палец касается внутренней поверхности ее бедра, ощущая учащенное биение пульса.

— Николай? — спрашивает она, у нее перехватывает дыхание. — Не останавливайся.

В ответ я снова целую ее, мои губы требуют ее губ, когда я вхожу в нее одним плавным движением. Она приподнимается на кровати, ее пальцы запускаются в мои волосы, ее губы находят местечко чуть ниже моего уха. Я зарываюсь поглубже, содрогаясь от тугого тепла, окружающего меня.

— Ты моя, — бормочу я, отстраняясь и снова толкаясь. — Только моя.

Ее ногти впиваются мне в спину, когда она приподнимает бедра, чтобы соответствовать моему ритму. — Ты единственный. Единственный, кто когда-либо прикасался к этой части меня.

Услышав эти слова из ее уст, я теряю контроль. Я вхожу в нее, жестко и глубоко, заявляя права на ее рот, шею и груди в бешеном порыве. Она соответствует моей страсти, ее ногти оставляют следы на моей спине, когда она самозабвенно встречает каждый толчок.

— Малышка, моя малышка, — выдыхаю я, мои пальцы впиваются в ее бедра, когда я врываюсь в нее. — Только моя.

Ее ответ посылает через меня волну собственнического жара. Я заявляю права на ее рот, прижимаясь своим языком к ее в собственническом поцелуе, когда она отвечает моему ритму, наши тела движутся идеально синхронно. Я знаю эту женщину, это страстное создание в моих объятиях, как самого себя. И я точно знаю, что ей нужно.

Я отстраняюсь, глядя в ее ошеломленные, затуманенные страстью глаза. Ее губы приоткрываются, с них срывается тихий стон, когда они снова ищут мой рот. Я отказываюсь от того, чего она хочет, вместо этого провожу губами по ее подбородку до этой идеальной точки подчинения. Моя малышка хватается за мои волосы, пока я осторожно исследую ее обнаженную шею.

— Папочка, — шепчет она, ее тело выгибается дугой в знак поддержки. Ее хриплые мольбы превращают мою кровь в расплавленную лаву. — Папочка, пожалуйста.

Мой член пульсирует у ее сердцевины, и я говорю ей в кожу: — Мне нужно услышать, как ты говоришь это снова, малышка.

— Папочка, — выдыхает она, ее ногти слегка царапают мою спину, оставляя за собой огненные следы. — Пожалуйста, папочка, ты мне нужен.