И вот я здесь, сижу в светлом парике, пью, как я могу подтвердить, лучший эспрессо в городе. Каплан был прав. И это раздражает. Еще больше раздражает, что мои мысли продолжают возвращаться к нему, хотя я должна быть сосредоточена на заметках, которые украла из его ноутбука прошлой ночью. Здесь нет того, о чем бы я еще не знала про Кэрона Бергера, кроме подробного списка многих уголовных преступлений, за которые «Легио-Агни» находится под следствием — от консультирования по совершению преступлений до уклонения от уплаты налогов и множества другого. Теории Каплана о мотивах Бергера не очень удивительны. «Вероятная детская травма. Чувство изоляции. Комплекс спасителя переплетается с нарциссизмом, который усугубляется его способностью окружать себя людьми, которыми он может манипулировать. Он мастерски использует свою харизму для создания чувства единства и ложной безопасности». Но информации, на которую я действительно надеялась, здесь нет. Я хочу знать, кто такой Кэрон Бергер на самом деле — он настоящий мужчина, а не призрак. Он хорошо скрывается, и лишь горстка людей из его ближайшего окружения знают, как он выглядит.

Синтия Нордстром — одна из таких людей.

Черный внедорожник с тонированными стеклами подкатывает к остановке возле «Мозаики», и я отправляю Самуэлю кодовый номер, хотя, когда открывается пассажирская дверь, я уже знаю, что нить приведет обратно к «Преторианцам». Я узнаю выходящего мужчину, это один из телохранителей, которых я видела возле здания на Тропейн. Его взгляд обводит улицу, прежде чем он подходит к задней части автомобиля и открывает дверь для Синтии. Ее идеальная стрижка боб развевается на ветру, сумка «Биркин» плотно прижата к телу, когда она входит в маникюрный салон. Я допиваю свой эспрессо, беру ноутбук и перехожу улицу.

Сегодня я приложила немало усилий, чтобы создать правильный образ, который понравится придирчивой Синтии. Образ маленького ягненка, который подошел бы к стаду Кэрона. Сегодняшнюю маску я называю «Унылая отбивная из баранины». Мой макияж легкий и свежий, но я сохраняю нейтральное выражение лица. У меня есть низкокалорийный злаковый смузи в прозрачном многоразовом стаканчике с силиконовой соломинкой, якобы я забочусь как о своем здоровье, так и об окружающей среде. На мне новая спортивная одежда, дорогая сумка «Коач», потому что баранья отбивная может и одинока, но, по крайней мере, у нее есть деньги. Я выгляжу безобидно, потому что на меня часто вешают ярлык «слишком худая», который некоторые люди, кажется, ассоциируют с «поникшей» или «слабой», хотя какой еще мне быть, если первые четырнадцать лет своей жизни я голодала в культе. И теперь это хорошо вписывается в мою маскировку. Бриа Брукс? Да она не сможет убить человека одним ударом.

Внешность действительно обманчива. И, надеюсь, моя сегодняшняя внешность обманет Синтию.

Я прохожу мимо телохранителя, который стоит у двери, вхожу в «Мозаику», запах лака для ногтей и ацетона витает возле жужжащей системы фильтрации воздуха. Синтия возле стойки администратора, а между нами в очереди стоит еще одна женщина. Здесь все с акцентами из розового золота и приглушенными цветочными композициями, украшающими кварцевые столешницы маникюрных станций. Вдоль стен стоят белые стеганые стулья, среди которых несколько женщин делают педикюр. Я борюсь с желанием вздрогнуть. Не горю желанием, чтобы ко мне прикасались незнакомые люди, но я соглашусь на это ради шанса сблизиться с Синтией.

Другая секретарша подходит к стойке регистрации и записывает данные следующего клиента в очереди, а Синтию направляют к маникюрному кабинету за одним из двух длинных узких столов. Регистрируясь, я наблюдаю, как она смотрит на других женщин в комнате. Некоторые здесь с подругами; другие не соответствуют ее целевой аудитории потенциальных новобранцев. Я отвожу взгляд, когда ее голова поворачивается в мою сторону.

После того, как я записалась на маникюр-педикюр, специалист проводит меня к месту рядом с Синтией. Я ставлю свою сумку на пол и устраиваюсь на стуле, прежде чем поймать ее взгляд с вежливой улыбкой. Я никогда не была так близка к ней, и мое сердце трепещет от волнения, хотя я сохраняю свою милую, меланхоличную маску на месте. Синтия быстро осматривает меня своими зелеными глазами и улыбается.

— Доброе утро, — говорит она мягким, медовым голосом. — Меня зовут Синтия. Похоже, мы сегодня подружки по станции. Как тебя зовут?

— Приятно познакомиться, — говорю я. — Я Нерия.

— Какое красивое имя. Я раньше такое не слышала.

Я опускаю глаза со скромной улыбкой.

— Спасибо. Мой папа был евангельским проповедником. Это одно из старых библейских имен, которые нечасто услышишь.

Улыбка Синтии становится чуть теплее.

— В самом деле? Что оно значит?

— Светильник Господа, — говорю я с легким смешком. — Может быть, он забыл поменять лампочку.

Синтия смеется в ответ.

— Ты не придерживаешься церкви?