Я слезаю с мотоцикла и следую за Илаем в густые джунгли. Тропинкой, по-видимому, часто пользуются, так как на ней нет никаких препятствий. Она поднимается вверх по пологому склону, а затем сворачивает направо, и мы следуем по ней, пока не достигаем развилки, свернув налево по менее используемой тропе. Мы идем в тишине, и я большую часть времени прокручиваю в голове все идеи, что это за подарок. Может быть, какой-нибудь водопад или животное. Я думаю о ягуарах, когда мы достигаем подъема, который начинается за скалистым выступом, и Илай резко поворачивает, прежде чем я успеваю увидеть, что находится на другой стороне.

— Хорошо, милая, — шепчет он, хватая меня за плечи. — Мы договорились, что никаких секретов и так далее, но мне пришлось держать это в секрете, чтобы удивить тебя.

— Окей…

— И если ты не захочешь этот подарок, то все нормально. Мы можем развернуться и просто продолжить путь в Парамильо, или, может быть, вверх по побережью в Росарио и Сан-Бернардо.

— Окей…

— Так что… ага… — Илай замолкает, и от возбужденной улыбки на его щеках появляются ямочки. — Просто… посмотри сама и решай. Никакого давления, ладно?

Мои глаза сужаются в замешательстве.

— О… кей…

Улыбка Илая становится шире, и он протягивает мне бинокль, прежде чем взять меня за руку и отвести к скалистому выступу.

Когда мы добираемся до вершины, пространство за ней расширяется, открывая вид на долину и реку. А вдоль берега реки — небольшие ветхие здания, которые будто собрали на свалке, люди трудятся в саду, раскинувшемся по периметру.

— Посмотри туда, — говорит Илай, опуская бинокль и указывая на самое большое из строений. С такого расстояния я вижу человека, спускающегося по неровным ступеням.

Я поднимаю бинокль и ахаю.

Дональд Соверски.

Холодок покалывает мои конечности и пробегает до кончиков пальцев, когда я ударяю ладонью по камню.

— Да ну нахрен, — шепчу я.

— Да, черт возьми.

Я наблюдаю, как Соверски направляется в сад, его походка знакома мне даже после стольких лет.

— Как ты это сделал? — спрашиваю я, не в силах отвести глаз от Соверски.

— Мы с Самуэлем разобрались с этим до того, как он скончался. Заняло некоторое время, Соверски, похоже, довольно часто переезжает с места на место. Ходят слухи, что он снова готовится к переезду. Может быть, он боится, что дьявол все еще стоит у него за спиной.

Я опускаю бинокль, чтобы широко улыбнуться Илаю.

— Может, так оно и есть.

— Тебе нравится подарок?

— Очень нравится.

— Лучше, чем дерево?

— Да, — отвечаю я, еще раз взглянув в бинокль. — Лучше, чем дерево.

— Тогда сюда, — говорит Илай, подталкивая меня локтем. Он передает мне маленькую черную сумку. — Тебе это понадобится.

Я открываю ее и вытаскиваю удавку. Недоверчиво смотрю на него, прежде чем прижать к груди.

— Серьезно?

— Самуэль сказал, что это твой любимый способ.

Мое сердце разрывается от волнения и благодарности. Я бросаюсь к Илаю, заключая его в крепкие объятия.

— Это потрясающе, Илай. Спасибо тебе.

— Не за что. Теперь иди. Тропинка, ведущая в деревню, находится у поворота, где мы свернули налево. Иди немного направо. Возьми это, — говорит он, протягивая мне второе GPS-устройство.

Мы долго смотрим друг на друга, прежде чем я прижимаюсь к губам Илая в обжигающем поцелуе. Я люблю этого человека. Я люблю его сильнее, чем думала, что это возможно. И с каждым днем чувство только растет.

Когда мы расстаемся, Илай снимает свой рюкзак и садится на один из камней, доставая свой ланч-бокс и книгу.

— Я буду здесь… не подглядываю.

Мы обмениваемся мрачной улыбкой, а затем я отворачиваюсь и иду по дорожке, походка переходит в бег трусцой.

Дочь дьявола у тебя за спиной, Дональд. И она отправит тебя прямиком в ад.