— Простите, простите, — говорю я, протягивая к ним обеим раскрытые ладони, мой жест повторяет жест Брии. Я опускаю руки, и Бриа достает свои Аирподсы, ее брови сходятся на переносице, когда она оценивает меня пристальным взглядом.

У меня сжимается грудь, когда я смотрю на нее.

Бриа по-прежнему сногсшибательна, ее нос усыпан едва заметными веснушками. Эти темные глаза все еще остры, пухлые губы все еще манят попробовать их на вкус. Но она выглядит измученной. Ее загорелая кожа утратила свое сияние, а под густыми ресницами залегли темные круги.

Это твоя вина, придурок.

Судя по убийственному блеску в ее глазах, я готов предположить, что эта мысль крутится не только у меня в голове, но и у Брии тоже.

Я наклоняюсь, чтобы поднять стул, прежде чем протянуть руку Тиде.

— Я доктор Каплан.

Взгляд маленькой девушки смягчается, но не исчезает.

— Тида Эндж.

— Рад познакомиться, Тида, — я слабо улыбаюсь, а затем обращаю всю силу своего внимания на Брию. — У тебя найдется минутка?

Кажется, что слово «нет» подступает к ее горлу, но она сглатывает, и выходит «да».

Две девушки переглядываются, Тида смотрит на Брию с молчаливым вопросом. Бриа улыбается, и этого, кажется, достаточно, чтобы удовлетворить Тиду, хотя она все еще сжимает руку Брии и бросает на меня последний настороженный взгляд, прежде чем вернуться к своему столу и надеть наушники на уши. Когда я снова обращаю свое внимание на мисс Брукс, она бросает взгляд на свободный стул, и я придвигаю его поближе к столу.

— Извини, — повторяю я. — Не хотел тебя напугать.

Бриа ерзает на своем стуле, как будто мое призрачное прикосновение неприятно задерживается на ее коже. Она опускает взгляд, на мгновение выражение ее лица становится обеспокоенным, а затем она снова сосредотачивается на мне.

— Что я могу для вас сделать, доктор Каплан? — спрашивает она, хотя я совершенно уверен, что она уже знает, что я собираюсь сказать.

Я наклоняюсь вперед, кладу предплечья на колени и сплетаю пальцы вместе. Мои брови сходятся на переносице, когда я замечаю ее сдержанный стоицизм.

— Во-первых, я хотел бы лично извиниться за то, что не прочитал твой проект полностью. Я прошу прощения за то, что не был должным образом подготовлен и потратил впустую твое время на днях.

Не ожидаю от нее ответа. Я уже достаточно насмотрелся на нее, понимаю, что она не будет стесняться в выражениях. Она не из тех, кто выдает бесхребетное «Все в порядке, профессор. Я понимаю.» Возможно, там будет лишь «Я принимаю ваши извинения», что, по крайней мере, признает мой проступок.

Но ничего не происходит.

Безмолвная пауза затягивается. Я сопротивляюсь желанию наполнить его. Бриа не двигается, выражение ее лица не меняется. Мне требуется долгое мгновение, чтобы осознать, что на самом деле я не ответил на вопрос, что она может для меня сделать. Брие наплевать на мои извинения, и у нее нет желания тратить на это слова.

И это… приятно. Она не похожа ни на кого. Такая уникальная. Она, должно быть, многим кажется отталкивающей, когда сама того хочет. Или, может быть, она прилагает усилия, чтобы надеть маску для большинства людей, например для Тиды, которая время от времени бросает обеспокоенный взгляд на Брию через плечо. Но такое чувство, что она не скрывается от меня. Она не пытается замаскировать силу темной магии, заворачиваясь в красивую обертку.

Бриа проверяет меня. Я думаю, она хочет посмотреть, буду ли я продолжать в том же духе. И она знает, чего она стоит.

— Ты получила мое электронное письмо? — я спрашиваю.

— Да, получила, — говорит она.

Похоже, мне с трудом удается выдавить из себя следующее слово.

— Спасибо.

Чуть позже продолжаю.

— Доктор Флетчер новичок в отделении. Ее основное внимание сосредоточено на парасоциальном взаимодействии и культовом поведении, но у нее также есть значительный опыт в области памяти, в основном связанный с влиянием цифровых медиа на запоминание. Она прочитала твою диссертацию и видит много общего с ее недавней работой о моделях преступности среди харизматичных авторитетов, основанной на показаниях свидетелей. У нее есть немного свободного времени, чтобы встретиться завтра днем. Ты свободна?

Глаза Брии чуть прищуриваются, и это единственное незначительное изменение в ее спокойном, но тревожном выражении лица. Ее голова наклоняется на несколько градусов вправо, и она пристально смотрит на меня, как будто сверлит мой мозг.

— Завтра у меня встреча с доктором Уэллсом, — говорит она. Мое сердце ухает куда-то в нутро. Доктор Уэллс будет самым худшим выбором в качестве куратора. Он одной ногой на пенсии или в гробу, и ему наплевать на качество. Он — динозавр в современном мире, цепляющийся за исследования тридцатилетней давности и за вершину своей карьеры. — Другие двери тоже открыты, доктор Каплан.