В коридоре горит ночник, но все равно достаточно темно, и моим глазам требуется минута, чтобы привыкнуть. На входе висят художественные гравюры и фотографии путешествий с друзьями и семьей. Каплан с группой парней в экипировке для мотогонок. Каплан с друзьями на пляже. Каплан без рубашки, с рыбой в руках. Я закатываю глаза и иду по коридору, на ходу разбрасывая кусочки стейка Дьюку.

Бросив беглый взгляд, я обхожу гостиную с ее «монохромным мужским» интерьером. Здесь много серого и черного. Но мне нравятся белые книжные полки, которые битком набиты книгами всех размеров и цветов. Мне требуется не больше минуты, чтобы ознакомиться с его читательскими пристрастиями. Это не нужно, ведь интересные фрагменты внутренней жизни человека редко находятся в гостиной. Обычно они спрятаны в самых темных уголках и уединенных пространствах.

Я даю Дьюку еще один кусок мяса и говорю команду лечь и оставаться в гостиной, откуда ему видна входная дверь. Он делает то, что ему говорят. Если Каплан может использовать его в качестве охранной сигнализации, то и я могу. Сегодня футбольный вечер Каплана со своими «братанами». Он не скучает там, но кто знает, когда он может выкинуть фортель[5] и неожиданно заявиться домой.

Я плыву по темному коридору. Сперва ванная комната. Ничего особо интересного, если не считать корзины с дешевыми зубными щетками и туалетными принадлежностями в неразорванной упаковке под раковиной. За ним коробка с тампонами, покрытая тонким слоем пыли. Как заботливо. Ему нравится быть готовым к приему своих дам.

После ванной комнаты через коридор находится спальня. Я вхожу и включаю фонарик на своем телефоне, поскольку тяжелые шторы задернуты. Тусклый луч света падает на деревянный пол, затем на серый ковер, пару мужских тапочек. Простая прикроватная тумбочка из окрашенного в черный цвет дерева. Невысокая платформа кровати. Красивое изголовье и столбики для балки.

Замечаю серебряное кольцо для крепления.

— Боже мой, доктор Каплан, — говорю я, наклоняясь, чтобы повнимательнее рассмотреть кольцо из нержавеющей стали. Царапины на поверхности. К верхушке столбика прикреплено еще одно кольцо. У каждой из четырех досок из черного дерева надо мной есть выступы в центре и там, где горизонтальные балки соединяются со столбиками. В изножье кровати платформа выступает за пределы матраса, а поперек нее лежит мягкий коврик.

Похоже, доктору Каплан нравится быть пристегнутым.

— Кто бы мог подумать… парень с рыбой в руке.

Я замечаю выдвижные ящики в изножье кровати и открываю каждый из них. Там есть ящик для постельных принадлежностей. Скучно. Один ящик со всякими инструментами для связывания. Чуть интереснее. Ящик для фаллоимитаторов не разочарует своим выбором размеров и форм. Еще там есть целый отдельный ящик для страпонов и анальных игрушек. Один маленький ящик для смазок. Последний, который я проверяю, длинный и узкий.

Мое сердце удваивает темп.

Хлысты. Шлепалки. Флоггеры. Рукой в перчатке я поднимаю свернутый кожаный ремень. Кислота скапливается у меня в желудке и поднимается к горлу. Шрамы на моей спине, кажется, нагреваются и расползаются по коже. Они шепчут воспоминания из пустыни. Воспоминания, которые не имеют ничего общего с ролевыми играми.

Я убираю ремень и захлопываю ящик, сжимая руки в кулаки и выравнивая дыхание, пытаясь вернуть самообладание. Мои глаза плотно закрываются, и я сосредотачиваюсь на том, чтобы снять напряжение. Теперь меня некому наказать. Я всех наказываю. Я управляю своей судьбой. Что бы я ни хотела дать или взять, я имею право решать сама.

Поднимаюсь с пола и выключаю фонарик, выходя из комнаты, направляясь дальше по коридору. С левой стороны есть комната для гостей, кровать придвинута к стене, на открытом пространстве виднеются гантели и тренажеры. На другой стороне холла домашний офис Каплана.

Я закрываю жалюзи на окне, прежде чем включить настольную лампу, и смотрю на часы, прежде чем сесть. Двадцать минут до окончания матча Каплана, еще как минимум десять, чтобы он добрался домой. Может быть, и больше, если будет пиво после игры, что никогда не является гарантией.

Я открываю его ноутбук и беру фотографию со стола, ожидая, пока тот запустится. Его родители, наверное. Юный Илайджа Каплан впереди, лет двенадцати-тринадцати, худощавый и неуклюжий, но с такой улыбкой, как будто бросает вызов. Старший брат, рука отца на его плече. Он ангелоподобен. Светло-каштановые волосы, голубые глаза и пухлые губы в слабой улыбке, которая не достигает его глаз. Мальчики в чем-то сильно отличаются друг от друга, черты лица Илая темнее и напряженнее, чем у его брата, в то время как у другого ребенка Капланов есть определенная измученная сдержанность. Но я вижу некоторое сходство. Сильные челюсти и высокие скулы. Выразительные глаза. Ямочки на щеках. Острый интеллект, пронизывающий статичный момент, вырванный из тисков времени.