Она наклоняет голову. Выражение ее лица становится пустым. В нем нет ни веселья, ни смятения, ни раздражения. Просто жуткая пустота, которая затягивает меня внутрь.

Бриа резко вздыхает. Ее голос сохраняет тот же насыщенный тембр, который я слышал последние двадцать минут, но отсутствие эмоций на лице выглядит жутко.

— Что думаете о моей идее сотрудничать с доктором Ли на тему измерения дыхательной и сердечно-сосудистой активности во время допросов? Считаете ли вы, что попытка дифференцировать эмоциональную реакцию на долговременные воспоминания от кратковременных в показаниях очевидцев была бы ценным элементом проекта?

Я моргаю. Долгое, медленное, моргание.

Подозреваю, что она, возможно, заманивает меня в ловушку. Я был бы готов поспорить на деньги, что доктор Ли нигде не упоминается в ее диссертации. Это было бы доказательством, в котором она нуждается, что я не читал ее черновик. Что бы она с этим сделала, я понятия не имею. Она мало что могла сделать, кроме как заставить меня почувствовать себя еще большим идиотом. Конечно, это будет справедливо. Это я виноват, а не она.

Я вздыхаю. Пора покончить с этим. В любом случае, у меня никогда не будет шанса с этой девушкой. Просто сорви пластырь.

— Послушайте, мисс Брукс…

— Бриа.

— Бриа. Это отличная работа, — ее глаза прищуриваются. — И я вижу необходимость совершенствования не только методов допроса, но и получения данных от очевидцев по различным профилям преступлений. Но…

— Откуда вам знать, отличная ли это работа, доктор Каплан? Вы ее даже не читали.

Черт возьми. Она попала. Прямо в яремную вену.

Каждый мускул в моем теле затвердел, превратившись в пластины брони. Сейчас нет места для болтовни.

— Ты права.

— Почему?

— Я ухожу в творческий отпуск. Он был утвержден совсем недавно. Никто официально еще не заявлял.

— Простите меня, доктор Каплан, но это не причина, — мы смотрим друг на друга слишком долго, пока она ждет, что я поясню. Но я не могу. — Вы все равно могли бы оказывать консультативную поддержку, если бы захотели. Вы согласились с тем, что необходимо провести работу по количественному анализу ответов очевидцев, и все же не потрудились прочитать дальше краткого изложения моей темы, предполагая, что этого хватит. Это приводит меня к выводу, что чего-то в моем тексте было недостаточно. Может, методологии?

— Нет, Бриа. Ничего подобного.

Челюсть Брии напрягается. Ее глаза становятся такими темными и зловещими, что в их глубине виднеется ад.

— Ничего подобного, — повторяет она.

Как мне сказать ей что-нибудь, хотя бы отдаленно похожее на правду? Я ничего не могу сказать. Мне нужно сосредоточить все свое внимание на «Легио-Агни». Мне нужно не спускать глаз с Кэрона Бергера. Потребовалось почти два года работы, чтобы подобраться к нему так близко. Построение схемы, составление профиля преступника, часы, проведенные в погоне за призраком… Никакое количество исследований свидетельских показаний и методов допроса не приблизит меня к разрушению империи Кэрона.

— Мне жаль, Бриа.

Она поднимается, как смертоносный зверь в джунглях.

— Не сто́ит.

Я ожидаю, что она скажет что-нибудь еще. Может быть, что-то колкое, и я это заслужил, честно говоря. Но она этого не делает. Она просто устремляет на меня свой пустой взгляд, перекидывая ремешок своей сумки через руку, вешая ее на плечо. Я бы хотел списать смелость ее реакции на то, что она имеет на это право. В конце концов, есть много студентов, которые думают, что заслуживают большего. Но дело не в этом. Она верит в свою работу. Возможно, это отличная работа, заслуживающая большего внимания, чем те банальности, которыми я ее одарил. И она знает, что я подвел ее, не уделив ее теме должного внимания, независимо от того, был я готов курировать ее в дальнейшем или нет.

Это к лучшему.

Бриа Брукс отступает на шаг от стола. Ее глаза не отрываются от моих еще один шаг, а затем она поворачивается ко мне спиной и выходит из кабинета, не сказав больше ни слова. Дыхание, застрявшее в моих легких, просачивается сквозь сжатые губы. Такое ощущение, что тигр только что вышел из комнаты, унося с собой по коридору всю свою смертоносную энергию.

Хорошо. Ты действительно облажался, Каплан.

Это к лучшему.

…Я так думаю.

Бриа

Гребаный придурок.

Каплан даже не потрудился прочитать мою работу. По крайней мере, не полный документ, это точно. Он признался в этом, когда я загнала его в угол. Он поддерживал мою дискуссию в течение первых нескольких минут, так что предполагаю, что он прочитал краткое содержание, но не более того.