Держа меня за бицепс и упирая дуло заряженного пистолета, спрятанного в кармане куртки, мне в бок, Шеймус повёл меня к «Мерседесу». Обе передние двери распахнулись, и наружу вышли Алексей и его водитель — тип в спортивном костюме с золотой цепью. С заднего сиденья никто не вышел, но это ещё не означало, что Дарби там нет. Братва обожала драму. Зная их, они наверняка берегли этот сюрприз напоследок.

Алексей щёлкнул пальцами в сторону водителя, и тот сразу же метнулся к багажнику, начиная выгружать вещи. Потом он ткнул в мою сторону, сложив пальцы пистолетом.

— Ты. — Его голос гремел, пока он шёл к нам. — Сначала ты убиваешь моего дядю. Потом ты убиваешь моих людей!

Слюна летела из его тонких губ, когда он остановился прямо передо мной и вцепился кулаком в мою рубашку. Я был выше его на несколько сантиметров, так что ему приходилось задирать голову, чтобы орать мне в лицо. Ему это, блять, не нравилось.

— Я собирался отвезти тебя к моему отцу. Пусть бы он тебя убил. Отомстил за брата. Но теперь? — Его опущенный рот растянулся в кривой жёлтой ухмылке. — Ты будешь страдать. Сильно.

Я прекрасно знал, что это значит.

Дарби.

Мне стоило титанических усилий не смотреть поверх его головы на чёрный седан позади. Я не мог дать ни ему, ни Шеймусу понять, что что-то подозреваю, но это было почти невозможно, когда казалось, будто моё собственное сердце сейчас лежит на заднем сиденье, истекая кровью. Мне нужно было увидеть её. Убедиться, что с ней всё в порядке. Я знал, что она посмотрит на меня с тем же страхом и презрением, с каким теперь смотрели все. И я с этим смирился. То, что она чувствовала ко мне, было построено на лжи, но то, что я чувствовал к ней, будет преследовать меня до конца жизни.

Все три её минуты.

И тут с боку здания аэропорта вылетели две белые машины Garda с воющими сиренами и мигающими синими огнями. Голова Алексея резко повернулась в их сторону. Потом его маленькие глазки сузились и уставились на Шеймуса, который выглядел удивлённее всех.

— Ты тупой ублюдок! — заорал он на Шеймуса. — Ты за это сдохнешь!

— Это не я! — завизжал тот, бросив убийственный взгляд через плечо на Шона.

Шон пожал плечами и покачал головой с искренним изумлением, когда гарды подъехали и встали прямо перед нами, припарковавшись между машинами.

Когда они распахнули двери и навели на нас оружие, я с облегчением выдохнул. Это были не просто безоружные охранники аэропорта. Это были серьёзные ребята. Отряд быстрого реагирования. Я одолжил у Шона телефон в обмен на его пистолет и сделал анонимный звонок, сообщив, что русская братва удерживает пропавшую американскую девушку и собирается вывезти её из страны в полдень.

Если русские меня за это не убьют, то ОИБ точно. В преступном мире существовал негласный кодекс: полиция — табу. Всегда. Даже против врагов. Стукачи считались самой низшей формой жизни, а наказание за это обычно было медленным и садистским.

— Руки на голову! — заорал водитель правой машины.

— В чём проблема, парни? — Металлический ствол, упиравшийся мне в бок, исчез, когда Шеймус поднял обе руки и шагнул вперёд.

Алексей сделал то же самое.

— У нас есть основания полагать, что на борту этого самолёта может находиться лицо, представляющее интерес.

— Ты, посередине! — крикнул другой, и я понял, что сейчас всё пойдёт к чёрту. Быстро. — Руки на голову!

Шеймус и Алексей одновременно обернулись ко мне, и время будто замедлилось. Я ответил на их яростные взгляды выражением «пошли вы» на лице, затем развернулся к гардам спиной, показывая связанные за спиной руки.

— Блять, — прошипел Шеймус, и прежде чем слово слетело с его губ, пули уже полетели.

И Алексей, и Шеймус открыли огонь, отступая к своим машинам, и меня охватила паника, когда я понял, что они собираются сбежать. Что Алексей собирается сбежать.

С моей девочкой.

Я рванул сквозь хаос к «Мерседесу», отчаянно пытаясь открыть заднюю дверь со связанными за спиной руками.

Алексей был со стороны пассажира, используя открытую дверь как щит, стреляя по гардам и дожидаясь водителя.

Тип в спортивном костюме захлопнул грузовой люк самолёта и побежал обратно к машине как раз в тот момент, когда в дверях самолёта появились ещё двое бойцов братвы с автоматами АК-47, висящими на груди.

Когда мне наконец удалось распахнуть дверь и заглянуть внутрь, оглушительный грохот — сотни пуль в минуту, бьющееся стекло, крики раненых гардов — словно приглушился, превратившись в далёкий рёв, потому что я увидел то, чего никак не ожидал увидеть на заднем сиденье этого «Мерседеса».

Ничего.

Чёрные кожаные сиденья были совершенно пусты.

Её там не было.

Её, мать твою, там не было.

Алексей рявкнул что-то по-русски с пассажирского сиденья, и прежде чем я успел среагировать, его водитель втолкнул меня внутрь.

Я не мог ни упереться, ни отбиться, руки были связаны за спиной, и как только верхняя часть моего тела ударилась о кожаную обивку, я развернулся и впечатал ботинок водителю в грудь, отшвырнув его назад как минимум на пару метров.