– Боже милостивый, Ваша Светлость, – Антония, женщина, имя которой Диана узнала не сразу, сложила ладони в молитвенном жесте, – благодарю вас.

Она помчалась к мужу, а Диана лишь проследила за ней взглядом.

– Нам предстоит еще много и много работы, – сказала она доктору Москатти, который в этот момент подошел к ней, – я хотела бы призвать сюда простых людей.

– Мало кто пойдет сюда, Ваша Светлость, – ответил доктор, взглядом смотря на койки, – без вознаграждения – никто.

– Но вы же пришли!

– Потому что вы меня попросили. И потому что здесь умирают люди, им надо хотя бы облегчить эти муки, я же не чудовище.

– А кто сказал, что герцогиня не может попросить простой народ поработать бесплатно? Или за еду. Я могу организовать кое-что, – задумалась она, – но сначала я напишу герцогу письмо с просьбой выделить деньги на работу здесь.

– У него сейчас совсем другие заботы, – мотнул головой доктор.

– Значит, я буду продавать мебель и картины из замка!

Диана держалась достойно, гордо и уверенно. Говоря это, она не улыбалась, смотрела перед собой, и, скорее всего, в ее голове рождался план.

Томмасо теперь тоже работал в госпитале, ему доставалась самая тяжелая работа – принести воды, поднять больного, перевернуть его. Но он делал это только ради герцогини, чтобы, не дай бог, она не подняла ничего тяжелее ковша. А еще приходила Марта, приносила еды и молока, которые были отданы тем, кто больше нуждался в еде.

– Если вы похудеете, Ваша Светлость, мне не снести головы, – бубнила Марта и подкладывала ей сочный кусок мяса, только что снятый с огня. Диане приходилось есть, потому что ей было жалко служанку.

Иногда Диана возвращалась в замок, чтобы помыться и переодеться. Но она так привыкла к мерзкому запаху, что не замечала его, возвращаясь в госпиталь, уже не закрывала нос платком. Или просто запах ушел, давая возможность свободнее дышать, а значит, и надежду на жизнь для этих людей.

Новых рыцарей не поступало, зато приходили горожане и просили помощи – у кого-то загноилась царапина, у кого-то роды протекали с осложнением и бабки-повитухи не справлялись. К таким женщинам доктор шел сам. Но однажды одна девушка, совсем еще юная, скорее всего незамужняя грешница, скрывающая от родителей свое положение, пришла, чтобы избавиться от нежеланного будущего. Диана в ту минуту так и не поняла, спас ее доктор или стал убийцей. Ведь если бы не сделал то, что она просила, то, скорее всего, девушка была бы мертва. Она избавилась бы от ребенка в любом случае, только в ином месте, где нет медицины.

– Я не понимаю, вы спасаете или убиваете? – возмущалась Диана, смотря доктору прямо в глаза. Он ее не пустил на такую операцию, поэтому она не понимала, что там вообще происходило.

– Женщина в порядке, – монотонно ответил он, вытирая руки после того, как помыл в бадье. Та уже была наполнена кровавой водой, и Диана дала распоряжение Томмасо принести чистую.

Работы хватало всем, никто не оставался не у дел. Даже письмо некогда было написать. Но все же Диана сделала это. Села за стол и выводила каждую букву. А могла бы поехать на Бьянке в замок и попросить писать Карло за себя. Но она держала отрезанные ноги, а уж что касается письма – это она напишет без проблем.

«Ваша Светлость!

Довожу до вашего сведения, что нахожусь в городском госпитале, где помогаю оправиться больным от их недугов. Вместе со мной здесь находится доктор Москатти, он прекрасный врач и вылечил уже много умирающих людей. В этом душном и затхлом помещении не хватает помощи: нам нужны средства, чтобы привлечь людей на работу в это место, а также нам нужна провизия.

Наверно, вам сейчас не до наших проблем в связи с тем, что вы до сих пор находитесь в центре восстания. В ином случае вы бы известили меня о его подавлении и вашем отъезде в Павию.

До меня дошел слух, что вы были ранены. Я очень надеюсь, что рана несерьезная и не несет угрозу вашей жизни. И надеюсь, что вы не останетесь равнодушным к тем, кто находится здесь, в госпитале при старом монастыре, и поможете им.

Она сложила бумагу, накапала горячий воск, сняла с пальца перстень с гербом коронованной змеи и приложила его, создав оттиск. Передав письмо Томмасо, который отдаст его гонцу, она взгрустнула. Оставалось только ждать ответа, который мог прийти не скоро. А хотелось действовать уже сейчас и на это она попробует направить свои силы.

– Я пойду на площадь, – произнесла она и встала со своего места, – хочу обратиться к людям.

– Я только могу пожелать вам удачи, Ваша Светлость, – устало произнес доктор Москатти, – а я, пожалуй, пойду домой и отдохну.

Диана одобрительно кивнула и вышла на улицу, где теплый ветерок тут же обдал свежестью. Она подставила лицо солнцу, чтобы искусственно создать на щеках румянец. За последние дни она похудела, и цвет ее лица стал бледнее.

Увидев, что хозяйка собирается на площадь, Томмасо тут же оказался рядом.