— Он жив. Пока, — снова раздается в голове звучащий с подчеркнутым равнодушием голос Аристея. — Его организм ведёт себя совершенно непредсказуемо. Мы не знаем, к чему это приведёт, а ты слишком нестабилен, чтобы допустить тебя до исследований.
— Нестабилен? — переспрашиваю я с горькой иронией. — Ты боишься, что я пойму то, в чем ты уже почти не сомневаешься?
— И в чем, по-твоему, я не сомневаюсь?
— Есть вероятность, что кровь Ариадны, попавшая в организм Ховарда, могла вступить во взаимодействие с вирусом так, как никто из нас изначально и не предполагал, — отвечаю я, четко транслируя мысль, которая уже оформилась в моей голове. — Ты ведь сам сказал, её организм уникален. Никто раньше не проверял, как её ДНК, особенно в состоянии сильнейшего стресса и в непосредственной близости к тебе, повлияет на зараженного человека, уже в стадии мутации.
Пауза со стороны Аристея затягивается, и в ней я отчётливо чувствую его нарастающее раздражение.
— Парень находится в изоляции. Ученые активно решают эту задачу.
— Ты не контролируешь процесс, — не удерживаюсь я от насмешки. — У тебя нет ответа, какого вида создание сейчас рождается в лаборатории.
— Пока нет, — бесстрастно отвечает Аристей. — Но это временное неудобство. Ответ будет найден, и до этого момента ты не приблизишься к его боксу.
— Я хочу взглянуть на результаты…
— Нет, — его голос становится острым, резким и не терпящим возражений, вызывая вспышку боли в висках. — И не забывай: никакого личного контакта с Ариадной, пока она не восстановится полностью.
— Я не прикасался к ней, — отвечаю сдержанно и ровно.
— Нет, не прикасался, но думаешь о ней чаще, чем позволено. В твоём состоянии даже это недопустимо.
— Я контролирую себя.
— Правда? В таком случае докажи это. Встречай гостей. Они почти прибыли. Среди них будет брат Ариадны, и вот что я хочу: ты лично проследишь за тем, чтобы его доставили ко мне живым и невредимым. Поработай на совесть, мой мальчик, и постарайся меня не разочаровать.
Аристей наконец-то убирается из моей головы, оставив после себя ощущение ледяной пустоты и мерзкое послевкусие, от которых хочется избавиться любой ценой. Я долго смотрю на спящую Ариадну, остро осознавая неизбежность своей роли в её судьбе. Но где-то на краю моего сознания, там, куда не способен пробиться даже Аристей, зарождается мысль, холодная и чёткая, как отточенный клинок. Возможно, мне не по силам вырваться из-под его контроля, но я буду ждать подходящего момента, чтобы хотя бы попытаться. Терпение — моё единственное оружие.
Последний раз взглянув на девушку, уверенно поворачиваюсь к выходу. Игра продолжается. Ставки высоки, но я не собираюсь проигрывать.
Я ещё не сделал свой ход.
Чётко следуя приказу Аристея, направляюсь к перрону, куда вскоре прибудет поезд с Эриком Дерби. Туннель впереди залит холодным искусственным светом, шаги гулко разносятся в пустоте. Когда-то за моей спиной стояли солдаты, верившие в своего командира и готовые по его приказу идти на смерть. Теперь следом движется бесшумная стая мутантов, не ведающих, что такое страх и сомнения.
Они идут ровным строем, открыто и уверенно. Это их территория, а я тот, кого они признали лидером. Моё сознание напрямую связано с каждым существом, эта связь ощутимее прежней, человеческой: ясная, холодная, инстинктивная.
Аристей управляет мутантами, транслируя свою волю единым мысленным импульсом, как гигантский биологический передатчик. Но я не просто исполнитель его приказов. Я — его сын, наследник, в структуре клеток которого встроен идентичный ему генетический материал, и потому нахожусь в особой точке этой иерархии. Мой разум представляет собой автономную точку доступа, способную транслировать и модифицировать команды независимо от центрального источника.
Недавний инцидент на перроне стал для меня важным открытием. Когда Аристей отвлёкся на ракетные удары по Улью, его контроль над мутантами на миг исчез, погружая стаю в хаос и растерянность. Они замерли, затем начали атаковать, лишившись управляющего сигнала. Тогда я впервые инстинктивно потянулся к ним своим сознанием, ощутив, как мысленный импульс проходит сквозь моё тело и устанавливает прямую связь с их разумом. Сначала контроль давался тяжело, но спустя короткий отрезок времени стая все же подчинилась моему приказу. По удачному стечению обстоятельств это случилось за считаные секунды до того, как Аристей восстановил прерванный им ранее сигнал. Он ничего не заметил, а я осознал весь масштаб собственной силы, искусственно подавляемой моим биологическим отцом.