Отец не услышит, не сможет ответить… может быть, никогда. Возможно, все, кто запустил процесс, погибли, и отправленный наружу сигнал уходит в никуда. Но пока моё сознание парит в пустоте, меня переполняет абсолютная уверенность, что я поступаю правильно, что именно это решение всегда и являлось единственно верным. Всё происходящее должно было привести меня именно сюда, именно в эту точку, от которой зависит всё, что будет после.

Внезапно пустота начинает заполняться. Взгляд проясняется, и передо мной возникают размытые контуры незнакомого пространства. Сначала смутные, почти призрачные очертания, но постепенно обретающие плотность и форму, проступая из темноты и безмолвия.

Я стою в самом центре бесконечной мертвой пустоши. Блеклое серое небо затянуто свинцовыми тучами, под ними раскинулась безжизненная равнина, укрытая толстым слоем пепла и грязного снега. В воздухе витает тяжёлый едкий запах гари и разложения. На горизонте темнеют разрушенные высотки мертвого города, к которому ведет разбитая дорога, перекрытая брошенными в панике ржавыми автомобилями.

Над головой летают стаи черных воронов, издавая зловещие хриплые звуки, усиливающие чувство безнадежности и ужаса. Сгнившие стволы деревьев торчат из земли искривлёнными иссохшими пальцами, отчаянно тянущимися к небу и будто умоляющими о пощаде и помощи, которая не придет никогда.

Пустота здесь абсолютна, всеобъемлюща. Она давит на сознание, словно гигантская невидимая ладонь, погружая душу в гнетущую атмосферу одиночества и скорби. Здесь нет ни отголосков прошлого счастья, ни надежды на будущее спасение, — только свистящий холодный ветер, изредка вздымающий клубы серого пепла, которые мягко ложатся на землю, покрывая собой последние следы некогда существовавшего мира.

Я медленно осматриваясь по сторонам. Пустошь не кажется настоящей, но мой разум воспринимает увиденное, как нечто незыблемое и реальное. Здесь нет границы между образом и действительностью. В этом мире мысли обретают форму, желания превращаются в реальность, а страхи выглядывают наружу и становятся осязаемыми.

— Добро пожаловать, Ариадна, — вкрадчиво произносит едва различимый голос, пробивающийся сквозь шёпот пепельного шторма.

Рефлекторно вздрагиваю, ощутив, как по фантомному телу пробегает электрический импульс. Резко обернувшись, я вижу Аристея, шагнувшего ко мне из клубящихся теней пустоши. Сердце замедляет бег, а ноги словно врастают в мертвую землю, не давая возможности отступить назад.

Я почти безучастно наблюдаю за его приближением, отчетливо понимая, что прямо сейчас нахожусь в его сознании, и это пустынное царство мрака — порождение его больного мозга. Боже, насколько нужно быть двинутым, чтобы вообразить подобное место?

Неужели это и есть то будущее, которым от грезит для нашей планеты?

Аристей словно плывет над обуглившейся землей, в глазах бушует желтое пламя, белые мерцающие волосы раздувает свирепый ветер, бледная кожа излучает сияние. Он полностью обнажен, но шокирует меня не его нагота, а раскинутые в стороны руки с кровоточащими на ладонях ранами.

Я цепенею от неприкрытого ужаса и отторжения. Можно ли придумать святотатство циничнее, чем то, что я вижу сейчас? Неужели он всерьёз возомнил себя спасителем? Или его безумие зашло так далеко, что он действительно верит в свою божественность?

— Где мы? — мой голос срывается на хриплый шёпот, разносящийся множественным эхом над безжизненным пространством.

— Там, где истина сильнее любых иллюзий, — отвечает Аристей, приближаясь ко мне вплотную. — Посмотри вокруг. Считаешь, я сотворил то, что ты видишь сейчас? Но это не так. Я лишь результат, последствие и катализатор. Я — спусковой крючок, но решающий выстрел люди сделали сами. Цивилизация отравлена эгоизмом и жадностью, человечество погрязло в бесконечной войне и насилии. Вы истребили самих себя, а теперь боитесь тех, кто оказался сильнее и умнее вас?

Я чувствую его дыхание, холодное и лишённое жизни, и ощущаю исходящий от него жар. Он пахнет как раскаленный ад, но я упрямо продолжаю смотреть ему в глаза. Мне страшно до жути, безмолвный вопль ужаса застрял в горле. Это самый чудовищный кошмар из всех, что когда-либо снились людям, и мне не вырваться из его цепких оков, не сбежать, не проснуться.

Я ДОЛЖНА быть здесь. Я ДОЛЖНА выдержать и не сломаться. Я ДОЛЖНА как можно дольше удерживать дверь закрытой.

Хищный взгляд лениво блуждает по моему лицу, считывая мысли, исследуя самые глубинные уголки моего подсознания. Внутри медленно поднимается волна невыносимого напряжения, смешанная с отчаянной решимостью противостоять ему до конца. Пусть даже ценой собственной жизни…

— Вы можете называть меня чудовищем, тираном, богом, — мне плевать на ваши определения. Важно лишь одно: я — единственный, кто знает, как спасти то, что от вас осталось. Я несу не смерть, а возрождение. Я очищу этот мир от болезней, от боли, от безумия, с которыми вы жили веками, и на его руинах создам новый совершенный порядок. Я ждал этого долго. Очень долго, — нашептывает чудовище, бережно заключая мое лицо в кровоточащие ладони. — Ты — последний недостающий элемент, Ариадна. Раздели мой триумф со мной, и вместе мы сможем остановить эту цепь бессмысленных страданий.