Эш понимающе улыбнулся, наклоняясь и целуя ее в губы. О Боги, что это был за поцелуй. Кто научил его таким трюкам? Даже самые интимные моменты с Миком не могли сравниться с бесстыдно-откровенным поцелуем Эштона. Методичное и шелковисто-влажное движение его языка у нее во рту, как имитация или полунамек на то, что он может дать ей. Больше, гораздо больше, чем она могла ожидать.

— Зачем ты это делаешь? — отчаянно спросила Розмари, вырываясь из сладкого плена его губ.

— Потому что хочу.

— Но так нельзя. — пробормотала она, когда он опрокинул ее на спину.

— Расслабься, Розмари. Мы не делаем ничего плохого. — он потянул с ее плеч футболку, которая была ей явно велика.

— Я не буду спать с тобой. Мы же друзья.

— Как скажешь. Мы не будем спать. — он тихо рассмеялся, лаская пальцами ее обнажившуюся грудь.

Он возвышался над ней с потемневшими до синевы глазами, и растрепанными влажными волосами цвета воронова крыла, чувственные губы изгибались в бесстыжей улыбке, на сильных плечах играли мышцы, рельефная грудь мощно вздымалась. Его самообладание было наигранным. Он пылал так же, как она, может, и больше.

Склонившись над растерянной и попавшей в плен желания, девушкой, Эштон дотронулся губами до ее груди. Легкий поцелуй, щекочущее дыхание, прикосновение языка, укус и снова поцелуй. Эта игра на эмоциях, на пробудившейся чувственности сводила Розмари с ума. Сжав губы, она вцепилась пальцами в простыню, сминая ее и натягивая. Поцелуи спускались все ниже. Ложбинка между грудей, ребра, судорожно втянутый живот, впадинка пупка. Еще ниже.

— Нет, Эш. Хватит. — испуганно взвизгнула Розмари, обхватив ладонями его голову.

И неуловимое выражение в глазах Эштона внезапно заставило ее протрезветь. Мысли прояснились, а в памяти, как грозовая вспышка, пронеслась исповедь матери, оставляя в сердце горький и едкий след. Как давно и словно только вчера…. Мелани сказала, что однажды Морган будет гордиться своим украденным и вновь обретенным сыном. И Розмари не могла, не хотела мешать, но именно это она и делала сейчас. Неправильно и нечестно. Справедливость обязана восторжествовать. Она позаимствовала у Эштона счастливые детские годы и безмятежную юность. Целая жизнь, по праву принадлежавшая ему, только ему. Розмари хотела слишком многого. Она хотела все, но так не бывает.

Натянув обратно футболку, она отползла к спинке кровати, обхватила себя руками, в нервном напряжении кусая губы. Эш наблюдал за ней слегка рассеянным взглядом, склонив голову на бок. Он искал в ее лице подсказку, намек на незаданные вслух вопросы.

— Я люблю тебя, как брата. — она, презирая себя за вынужденную ложь.

И все же частично Розмари была честна. Он был дорог ей, как редко бывают дорогие самые близкие родственники. Она хотела бы знать почему, но, увы, истина ускользала, стоило ей приблизиться.

Он смотрел на нее очень долго, внимательно, вдумчиво. Девятнадцать лет, всего девятнадцать, а в глазах Эштона Харта читался такой багаж опыта и мудрости, что ей оставалось только удивляться и догадываться, где и как он его набрался.

— Ты должен согласиться на предложение отца. — сказала она тихо, закутываясь в одеяло.

Чем дальше от соблазна, тем спокойнее и яснее мысли.

— Ты знаешь, что я отвечу. — отвернувшись, Эштон сел, спустив ноги с кровати. Раздраженно тряхнул головой. — Черт, я думал, что хотя бы немного узнала меня за последние два года.

— Ты прав. Я узнала тебя, и поэтому говорю — ты должен быть рядом с отцом. Это долг сына. Разве не так? Чего ты боишься, Эш? Неужели ты и сейчас думаешь, что Морган хочет купить тебя или загладить вину?

— Нет, я так не думаю. — после незначительной паузы, ответил Харт. — И никогда не думал. Просто я не могу. Я ничего не сделал, чтобы заслужить то, что он предлагает.

— А как ты планируешь заслужить? Скитаясь по съемным квартирам, работая курьером в журнале. Или тебя прельщает карьера манекенщика и модели? Это — твое предназначение? Играть мускулами перед камерой и быть объектом воздыхания? Тебе выпал шанс стать кем-то большим, чем еще один смазливый мальчик с глянцевой обложки. Получить образование, реализоваться в выбранной профессии, добиться успеха собственным умом. То, что предлагает отец, не взятка, не незаслуженная награда, это вклад в твое будущее, и надежда для Моргана, надежда на то, что труды его усилий не пройдут даром, что рядом с ним будет человек, который поймет и разделит его путь, сохранит и расширит семейное дело, станет для него опорой и гордостью, утешением на старости лет.

— Но ты не захотела быть этой самой опорой и утешением. — напомнил Эштон.

Розмари печально улыбнулась.

— А в этом и состоит наше различие, Эш. Ты сын своего отца. И ты похож на него. Не внешне, но я знаю, я уверена, что рядом с ним ты, наконец, найдешь себя. А я…. Я там, где должна быть. Я на своем месте, Эштон.