— Я не разлюбил тебя, Роз. — серьезно сказал Фрейзер, заглядывая в прищуренные в недоверии глаза Розмари. — А деньги… Я верну все, что истратил.

— Но ты не исправишь то, что уже сделано. Я никогда не смогу доверять тебе, Мик.

— Я не дам тебе повода — не доверять. — пообещал Мик, его пальцы обхватили колено Розмари. — Я прошу тебя, Роз. поверь мне. В последний раз. Я жизнь положу, чтобы все исправить. — пальцы медленно скользнули выше, но женщина остановила Мика, перехватив его за запястье.

— Секс только усложнит из без того непростую ситуацию. — произнесла она фразу, осознав, как часто слышала нечто подобное в Голливудских слащавых мелодрамах.

— Но он всегда помогал там, где мы не могли договориться словесно. Вспомни, как жарко заканчивались все наши ссоры, и без лишних разглагольствований и суеты.

— Согласись, случившееся сложно назвать ссорой. — горько усмехнулась Розмари. — Я позволила тебе зайти по одной причине. Я хочу, чтобы ты понял — между нами все кончилось. Я не передумаю. — голос ее был тверд и непреклонен.

Мик судорожно втянул воздух, напряженно глядя в ее глаза.

— Я не отступлю. — упрямо сказал он.

Розмари с сожалением улыбнулась, мягко коснулась щеки кончиками пальцев.

— Придется, Мик. Поверь, мне тоже сложно.

— Черта-с два, тебе сложно. — вспылил Фрейзер, порывисто выпрямляясь в полный рост.

Розмари смотрела на него спокойно и сдержанно. Она знала, что выдержки Мика надолго не хватит.

— Я значил для тебя не больше, чем комнатная собачонка, чем гребаный шкаф, к которому ты привыкла. Стоило ему потерять вид, чуток треснуть и все — на помойку.

— Не устраивай сцен, Мик. Я очень устала. — попросила Розмари, потирая виски. — Я услышала тебя, а ты меня. Хватит мотать друг другу нервы. Мы приняли правильное решение, когда расстались.

— Ты приняла. — Мик грозно указал на нее пальцем. — Не я. Все что я делал, хоть и было безумием, но …

— Что? — Роз тоже встала, холодно посмотрела на него.

— Я хотел, чтобы ты увидела меня, поняла, что я существую, что могу нравиться, могу быть любимым.

— Я и так это знала. — кивнула Розмари. — Ты доказывал себе, а не мне. Не вини меня в том, в чем виноват ты один.

— Оба, Розмари. Мы оба виноваты.

Раздался хлопок двери, и разгневанная парочка одновременно повернулась.

— Эштон? — нахмурившись, удивленно выдохнула Розмари.

Харт медленно шагнул в гостиную, переводя изумленный взгляд с побледневшего лица Рози на ожесточенное — Мика Фрейзера. В голубых глазах застыл вопрос и недоверие. Скулы свело напряжением, губы плотно сжались.

— Что происходит, Мари? — требовательно спросил Эштон.

Мик выступил вперед, загораживая собой оцепеневшую Розмари.

— Ну, конечно. — насмешливо бросил он. — Ты всегда появляешься без приглашения. И ключики от квартиры сестренки имеются. Такая завидная братская преданность и забота.

— Мари, у тебя все в порядке? — не обращая никакого внимания на пропитанный едким сарказмом тон Фрейзера, спокойно спросил Харт.

— Было в порядке, пока ты не объявился. А я-то думал, кого нам не хватает для полной гармонии! Вроде все, как обычно. Я, моя жена, эта квартира, но чего-то явно не хватает. Увидел тебя и сразу понял! — Мик насмешливо поднял вверх указательный палец. — А не хватает третьего члена нашей семьи. Вездесущий Эштон Харт собственной персоной. Интересно, а ты всегда вот так входишь сюда? Без разрешения, без звонка? Как к себе домой, черт бы тебя побрал. Или только с тех пор, как я ушел? Теперь ты доволен, Харт?

— Заткнись, Мик. — с ледяным спокойствием бросил Эштон.

Розмари пришла в себя, но вместо того, чтобы как-то уладить ситуацию, вернулась на диван и взяла бокал с шампанским, с равнодушием наблюдая за происходящим. Мальчики ссорятся, девочки не лезут.

— Мари, что он здесь делает? — обратился к ней Эштон.

Женщина улыбнулась одними губами и повела плечами.

— Понятия не имею, Эш. Спроси у него. Может быть, расскажет. — заявила она.

Харт недоуменно уставился на нее, потом на поднос с романтическими атрибутами, на вазу с розами и пиджак Мика, брошенный возле дивана. Недоверие на лице Эштона сменилось презрением и холодной яростью.

— Черт, Мари. Неужели у тебя совсем нет гордости? — проговорил он.

Женщина подняла голову, взгляд ее был пугающе спокоен. Но на сердце было тяжело и горько. Она бы поняла, если бы другой обвинил ее в том, в чем обвинял Эш. Как ОН мог поверить слухам и сплетням, зная ее так хорошо….

— Зато у тебя гордости хоть отбавляй. — продолжил изливать свой яд Мик Фрейзер.

Эштон посмотрел на него тяжелым невидящим взглядом. А там, где должно быть сердце образовалась дыра, глубиной в пропасть.

— Пошел ты, Мик.

— Я-то пойду. У меня хотя бы хватает смелости говорить правду.