Именно тогда Эш впервые испытал ни с чем несравнимый прилив всепоглощающей нежности к этому странному и красивому созданию по имени Розмари. У него перехватило дыхание, сердце сжала незнакомая тревога, а ладони стали влажными от волнения. Уважать и заботиться друг о друге. Так она сказала. А он готов был дать ей все, что она пожелает…

2010 г.

Лейла Барт взлетела по ступенькам нового дома и, в приливе радости, размахивая руками, как экзотическая бабочка — крыльями, впорхнула в гостиную, где дизайнеры трудились над интерьером будущего семейного гнездышка.

Улыбаясь каждому, кто попадался на ее пути, Лейла ненавязчиво и тактично делала замечания и красноречиво расписывала свои пожелания относительно нового облика для недавно купленного дома. Энергично циркулируя из комнаты в комнату, она умудрялась держать под контролем весь процесс, и успела обаять всех работников мужского пола, вне зависимости от возраста. Ее природное жизнелюбие и искренность не могла оставить равнодушным даже святого.

Юность Лейлы вкупе с красотой и бьющей через край здоровой энергией заражала окружающих оптимизмом и хорошим настроением. Девочка-праздник, называл ее Эштон. Временами Лейла бывала капризна и требовательна, но такие понятия, как депрессия и уныние были к ней совершенно не применимы. Ее грусть заканчивалась так же внезапно, как появлялась. Она могла бесконечно сострадать чужому горю, но эти чувства были недолговечны и поверхностны. Молодая и прекрасная Лейла Барт спешила жить, и наслаждалась каждым мгновением.

Однако на этот раз, вернувшись вечером после долгого трудового дня, Харт заметил в привычном радостном настроении невесты какую-то напряженность. Она без остановки болтала, энергично жестикулируя, очень много улыбалась, и была особенно нежна с ним. Эштон заподозрил, что Лейла снова присмотрела в ювелирном дорогую побрякушку, и теперь ходила вокруг, да около, не решаясь сказать прямо.

— Как дела в банке? Кризис миновал? — угомонившись, она присела на подлокотник кресла, в котором отдыхал Эштан. Он с трудом подавил улыбку. Каждый день за последние два года, по вечерам Лейла задавала один и то же вопрос.

— Милая, я разве не рассказывал тебе, что благодаря экономичной стратегии и правильной политике управления финансами, выработанной Морганом Митчеллом, сеть его банков устояла в условиях кризиса, потрясшего всю Америку. — терпеливо сообщил он.

— Прости, милый, ты же знаешь, что я совсем не понимаю, чем вы занимаетесь в ваших многоэтажных офисах. Бизнес, политика, фондовые рынки, финансы, акции, процентные ставки — все это так скучно.

— Тогда расскажи о том, что не внушает тебе скуку. — предложил Эштон, обнимая невесту за талию.

— Пообещай, что не будешь ругаться. — поцеловав его в губы, Лейла преданно заглянула в глаза Харта.

— Ты что-то купила? — попытался догадаться он. Девушка отрицательно покачала головой.

— Линия очень дорогой и престижной косметики предложила мне стать ее лицом. Выгодный контракт на полгода и … Я стану звездой, Эш. Меня будут снимать в рекламе. — не выдержав, Лейла нервно вскочила на ноги в радостном возбуждении. — Пожалуйста, скажи, что ты рад за меня. Это же мечта.

— Подожди, не мельтеши перед глазами. Сядь. — нахмурившись, сдержанно попросил Харт, указав невесте на диван.

Счастливая улыбка девушки угасла под его грозным взглядом. Она выполнила его просьбу, сложив руки на коленях. Широко распахнутые глаза смотрели на него с мольбой.

— Я знаю, что мы планировали все не так. Но мне выдался шанс. Такой шанс выпадает один раз на миллион. — продолжила тараторить она, но уже без прежнего энтузиазма.

— Я не понимаю. — в замешательстве качнул головой Эштон. — Ты же занималась покупкой дома, потом его благоустройством. Ты ничего не говорила мне о пробах. Ты обещала, что завязала с работой модели.

— Так и было. — горячо подтвердила Лейла. — Помнишь, Розмари обещала мне фотосессию?

— Ну? — мрачно кивнул Харт.

— Мои фотографии понравились владельцу косметической компании.

— А, как они попали к этому владельцу? — ледяным тоном спросил Эштон.

Лейла вспыхнула. Она явно собиралась солгать ему. Впервые!

— Черт бы ее побрал. — яростно бросил Харт, мгновенно поняв, кто повинен в счастливом шансе Лейлы. — Какого…

— Эш, Розмари не виновата. — пролепетала девушка. — Я сама хотела, чтобы она показала эти фотографии Дункану.

— Он уже просто Дункан! — взревел Эштон. Он резко поднялся из кресла. — Никакого контракта не будет. Я ясно выразился? — отчеканил он.

— Эш. — слабо пискнула Лейла. — Я уже подписала.

— Значит откажешься.

— А неустойка?

— Я заплачу гребаную неустойку.

— А моя мечта?

— К черту мечту. Я знаю, откуда ветер дует. Даже слова те же. Не будь дурой, Лейла. У Розмари просто одержимая потребность увлекать людей за собой, внушая размытые понятия о предназначении, судьбе и смысле жизни. Это, как игра, я говорю “нет”, а она “да” и так до бесконечности. Дело даже не в тебе. Она мне пытается что-то доказать.